Книга Сабатон. Системный приручитель 4, страница 22 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

На плече глухо застонал Ручеёк. Ещё и он… Как вообще в осколке оказался? Зачем? Вытащим его с того света — и я сам его придушу. Голыми руками, блин.

Когда я вдруг среди треска и рёва пламени услышал песню — не поверил своим ушам.

— Орлёнок, орлёнок! Блесни опереньем, собою затми белый свет!

Так, стоп! Это ведь у меня не галюны на фоне истощения и отравления угарным газом? Этот нежный, но на удивление сильный тенор я уже слышал.

Шенг.

Шенг поёт.

— Не хочется думать о смерти, поверь мне, в шестнадцать мальчишеских лет! Орлёнок, орлёнок…

Я чуть свернул, двигаясь на далёкий голос. Когда за спиной опять заревела на две глотки какая-то нечисть, выругался сквозь зубы. Выбрались таки, твари.

Шенг замолчал, и в этом его винить сложно. Никто в здравом уме не будет приманивать зверюг, способных на такой ор.

— Орлёнок, орлёнок, мой верный товарищ! Ты видишь, что я уцелел!

А это была Лена. Я ни разу не слышал, как она поёт — и голос у неё, как оказалось, очень красивый. Даже нотки подступающей паники его не испортили.

Не трудно догадаться, что ребята так подзывают меня. Может быть, идея даже Шенгова — это же он главный певец советских песен всея тик-тока. Только, зря ребята не затихли. У меня была надежда, что мы свалим от неизвестных тварей — а разбираться с ними будем потом. Если они лесной пожар переживут.

Песня лилась дальше — и к ней присоединялись один за другим остальные. Шенг, Юля, Илья. Они-то слова откуда знают? Или «Орлёнка» ещё преподают в школе на музыке? Олег молчал — ещё бы, он вообще не из России. Когда запела Марина — я охренел. И она тут? Что у них там вообще произошло?

Ладно, от монстра тихариться уже нет смысла.

Я заорал:

— Готовьтесь к бою!

Ребята были уже где-то совсем рядом. Песня оборвалась, радостно залаял Буран — а потом стройный хор чётко выдал:

— Так точно!

А я усмехнулся. Даже если это детский сад — то МОЙ детский сад. И никакие тираннозавры нас не остановят. Мои орлята уже вот-вот научатся летать.

Я проскочил ещё одно чёрное облако, нарвавшись на участок горящей травы. Матерясь про себя, втопил ещё сильнее — и вдруг клубы рассеялись, а я побежал по нормальной зелёной траве. Впереди виднелся поросший соснами склон гривы — и он, мать его, не горел.

Всё.

Мне навстречу спешили ребята с оружием наготове. Правда, в странном порядке: впереди были Мила, Мурзик, Илья и Шенг, за ними — Мэй и Юля. Марина и Олег с детьми потерялись позади.

Ну и, Буран с Умкой — эти двое втопили ко мне быстрее всех.

Жаль, времени на радостное воссоединение у нас не было: где-то позади опять раздался рёв. Если твари сейчас не сгинут в огне, то очень скоро будут здесь.

— Срочно, лечите Ручья! — я передал кота на руки Лене. Мила тут же подскочила, но не нашла, что сказать. Так и замерла в шоке, не зная, что делать.

Меня смущало, что ребята и сами выглядят побитыми. Шенг бледный, как смерть, и болезненно держится за бок, у Ильи на шее марля с пятнами крови, все грязные до чёртиков…

И Олег — его вообще будто прожевали и выплюнули.

Что они тут делали, вообще?

— Саб, кто там? — пискнул Илья. Какой бы дурацкий у него не был голос — смотрел парень решительно. И обратился по позывному, как и надо.

— Если б я знал, — хмыкнул я, глядя, как Лена спешно достаёт настойки и аптечки. — Мурзик, сможешь с лечением помочь?