Книга Сабатон. Системный приручитель 4, страница 67 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Я, тем не менее, ничего не видел. Видимо, корчи птицы и моё вмешательство всё это добро размазали.

А ещё, что интересно — я впервые в жизни почувствовал запах паутины. По правде сказать, я и не знал, что он в принципе существует. Едва уловимый, чуть сладкий, чуть кислый. На что похож — сложно сказать.

— Что делать будешь? — спросила Юля.

Я в ответ просто дёрнул плечом. Видя на её лице нетерпение, буркнул:

— Чапай думает.

Важно ведь не только избавиться от этой паутины — надо ещё и птице помочь. У неё и без того перья и пух местами в колтуны слиплись от клея. И часть она сама же повыдирала, когда крыльями хлопала. Тогда птица, надеюсь, и в мои питомцы пойти согласится.

— Может, водой зальём? — влезла с рац-предложением Юля.

— Ну да, дождь ведь так хорошо растворил паутину, — хмыкнул я. Дождь, собственно, всё ещё моросил, но едва заметно. Крошечные капли даже кожей толком не ощущались и были абсолютно незаметны глазу. Зато — было видно, как мокрые следы от капелек появляются на камнях. — Вот что, Юль, пошли в домен. Сделаем всё с чувством, с толком, с расстановкой.

То, что паутина при натяжении напомнила мне скотч, навело на мысль о том, что от её клейкости может спасти посыпание чем-нибудь типа пыли или золы. Тогда можно будет хотя бы спокойно разрезать нити и освободить мои ладони и птицу. Но — в лесу после дождя пыли нет, а от сырой земли толку будет немного.

Значит, нужен другой способ. Либо растворитель — спирт или бензин. Либо, что нравится мне больше — жир или масло. В домене, в принципе, есть всё из этого.

Ещё, конечно, можно просто подождать. Паучий клей, насколько я знаю, имеет свойство высыхать и терять клейкость. Но этот вариант мы оставим на самый крайний случай.

— Пойдём, — отозвалась Юля. — Там хотя бы точно нет пауков.

От поляны с паутиной мы отошли метров на сто. Интересно, Юля догадается, что пауки могут быть и в других местах? Они, вообще-то, повсюду обитают, просто конкретно там — какая-то мутная аномалия.

Не удивлюсь, если парочка таких жирных крестовиков или пауков-ткачей найдётся где-нибудь в подполье нашей избушки. Но говорить об этой девушке я не буду, пусть спит спокойно.

Открыв портал, я кивнул ей:

— Давай первая.

Юля себя ждать не заставила. Следом за ней я отправил Умку, после — шагнул сам. Из синего ничто вышел под аккомпанемент хриплого птичьего крика. Зараза уже давно сорвала голос, но заткнуться даже не думала.

— Это что за жесть? — пискнул Илья.

— Дрон, — буркнула Юля, нарочитым жестом прочищая ухо мизинцем. — В перспективе.

— А я могу круче! — радостно заявила Анюта, когда я мысленной командой закрыл портал. Сунула руку в карман-кенгуру своей кофточки и достала костяной гребень. Тот самый, что мы вчера из сокровищницы мийю забрали — её классовый предмет. — Вот!

Девочка поднесла гребень к губам. Мурзик в ту же секунду бросился на землю и, натянув на голову свою накидку, заткнул уши. Что за?..

Анюта дунула в ручку гребня. Там свисток, выходит? Срань… Я, кажется, знаю, что сейчас будет. Вряд ли Система дала девочке-приручителю свисток просто так.

Звука, кроме шипения выходящего воздуха, не было. Точнее — не было для людей.

Отчаянно мявкнули мийю, грохнувшись на колени, Буран заскулил и ткнулся мордой в траву, пытаясь зажать передними лапами уши. Рядом с ним попадали с визгом волчата. Умка в панике метнулся вперёд — и на его пути оказалась Марина, отлетевшая в сторону, как кегля. Птица опять заорала, только умножив общий градус безумия.