Книга В земле чужой, страница 54 – Роман Г. Артемьев

Он кивнул на скамью, вкопанную под навесом. Почему бы и не посидеть?

Вот интересно — если бы я представился внуком Вышана, сразу сказал, что являюсь сыном Вьюги, приняли бы меня иначе? И если да, то лучше или хуже? Сейчас отношение со стороны подручников рода нейтральное, как к любому прилично одетому чужаку, пришедшему по делу. Хоть я и назвался, но скандал с маминым замужеством отгремел давно, его подзабыли. Ну, ничего, скоро вспомнят.

Долго ждать не пришлось. Дед выскочил из дверей с широченной улыбкой на лице, блеснул яркими голубыми глазами, мигом высмотрел меня и шустро просеменил к скамейке, приветственно раскинув руки:

— Надо же, наконец-то приехал! Вот, значит, каков ты, внучек! Дай-ка обниму тебя, — он на мгновение прилип к моей груди, не позволив поклониться, так же быстро отодвинулся и проплясал вокруг, оглядывая со всех сторон. Вернее, пытаясь оглядеть, потому что зайти мне за спину ему помешала скамейка. — Хорош, хорош! Мы уж волноваться начали, думали, раньше приедешь! Маменька твоя письмо прислала, так, мол, и так, ждите сына любимого в гости, скоро у вас будет! Давно ждём, почитай, десяток лет! Почему раньше не приезжали⁈ Хоть бы Ратибор заехал, о житье-бытье рассказал, весточку от доченьки передал! Нет! Как увез, так и носа не кажет!

Первое впечатление от маминого отца — юркий. И хитрый. Отца уколол, будто того здесь хотят видеть, мне гипертрофированно рад, хотя видит в первый раз и в письмах не поминал. Во всяком случае, мама весточки не передавала. Она вообще не слишком охотно связывается с родственниками и никогда, подчеркиваю, никогда не предлагала мне или Остромиру навестить Восходний. Но играет дед хорошо, фальши не чувствуется.

Почему думаю, что играет? Да просто был давно, ещё в прошлой жизни, похожий знакомый. Любого мог заболтать.

— Чего ж мы во дворе-то стоим? — «спохватился» Вышан. — Пройдём-ка в дом. Расскажешь, как добрался.

Назвать его стариком язык не поворачивается. Невысокий, худощавый, с легкими движениями и густой гривой русых волос, выглядит он максимум лет на сорок. Не знаю, сколько ему на самом деле, но точно больше семидесяти.

— Что-то вещей у тебя маловато, — озаботился дед. Он мягко и по-особому неотвратимо подхватил меня под локоток и аккуратно тянул мимо охраны, судя по индифферентным лицам, к такому поведению привычной. — В гостинице оставил? Сейчас людей пошлю, сюда принесут. Не будет мой внук среди чужаков ночевать! Ключницу кликну, найдём свободную комнату.

— Не стоит. Я у Хвостовых остановился.

Придерживающая меня под руку ладонь не дрогнула — чуть шевельнулась.

— У Хвостовых? У соседей наших?

— У них. Матушка не писала, зачем я в Восходний приехал?

— Ну она как-то расплывчато написала, что по делам. Могла бы и подробнее родному отцу обсказать!

— По-видимому, решила, что у меня получится лучше. Да и теряются письма иногда.

— А, это да, бывает! Неделю назад, вот к примеру, присылает мне свояк весточку — почему, дескать, медлю? Нужна нам соль или нет? Я вообще не понял, о чем речь, так ему и ответил. Оказалось, соль в Залесье подешевела, самое время скупать и запасы делать, свояк на то денег просил. А письмо первое потерялось, сгинул вестник неведомо где. Не знаю, успеем ли теперь закупиться или цена обратно вверх уйдет. Что думаешь?