Книга Побег, страница 3 – Роман Г. Артемьев

— Не можешь забыть визит к Миличам?

— Всё-таки я рассчитывала на помощь… Хотя, по большому счету, их положение слабо отличается от нашего.

— Их называют главными заговорщиками.

— Странный какой-то заговор — ни короля убить, ни Конвент ограничить, — фыркнула Анна. — Зато такие требования, что крови участников желают вообще все политические партии страны.

— Ну вот поболтай, поболтай ещё! — зашипела тётушка. — Хочешь, чтобы и тебя в Краишник поволокли? Пусть я в прислуге и уверена, но никогда не знаешь, чего от людей ждать! Плендера личный камердинер сдал, а ведь тот ему двадцать лет служил, любимцем считался, каждый год награды получал!

Её племянница недовольно поморщилась, но промолчала. Баронесса, всё же, была права — даже у стен есть уши. Язычок следует придержать. После выхода из комы Анна слегка путалась в социальных условностях, шокируя окружающих неподобающими высказываниями. К счастью, ошибки списывали на последствия травмы или на нестабильное состояние из-за судеб близких. Тем не менее, долго так продолжаться не могло, рано или поздно мелкие шероховатости в поведении накопятся, количество перейдёт в качество, и на сопутствующие странности обратят внимание.

Пораспекав молодую и глупую девицу ещё немного, Милдред удалилась, напомнив, что скоро ужин. Есть не хотелось, однако отказ от совместной трапезы показал бы неуважение к хозяевам дома, чего, разумеется, Анна допустить не могла. В конце концов, далеко не все люди решились бы предоставить кров дочери казненного преступника, пусть и близкой родственнице. В феодальном обществе немилость короля много чем грозила. Кроме того, совместные трапезы служили своеобразным клеем — раздвоенное сознание на практике изучало правила взаимодействия в обществе, и состоящая из двух половинок личность быстрее сливалась в единый монолит.

Анна полагала, что, если бы имела возможность чаще общаться с людьми, ходить куда-то, наблюдать за повседневной жизнью окружающих, то давно бы избавилась от раздвоения. Или, по крайней мере, приняла царящие в обществе нормы. Сейчас же ей приходилось напоминать себе очевидные для местных вещи — виллан не равен и никогда не посчитает, что равен, сеньору; король вправе казнить почти любого; сословная система незыблема. Вышестоящие смотрят на слуг, как на ресурс, жизни простолюдинов в глазах дворян ничего не значат.

Надо привыкать к местным порядкам. Другие не скоро появятся.

Интересы рода Стормсонгов в Линадайне (и, при необходимости, в других городах Придии) представлял солиситор Иеремия Норрис. Сам он, в силу преклонного возраста, давно столицу не покидал, с документами в Уинби приезжали его дети либо младшие партнёры, поэтому прежде Анна видела его всего один раз. Однако за последние два месяца встречались они трижды. Девушке старик понравился своей въедливостью, спокойствием и проистекающей из опыта мудростью, а ещё тем, что даже в безнадёжных обстоятельствах не опускал руки. Да, раскрытие заговора не ударило по нему напрямую, однако контора «Норрис, Норрис и К» работала сразу с несколькими подвергшимися репрессиям семьями, чьи дела пришли в расстройство. То есть доходы упали, новые клиенты в обозримом будущем вряд ли появятся. Тем не менее, юрист не стремился разрывать отношения и дистанционироваться от несущих негатив для репутации партнеров, а продолжал исполнять свои обязанности. Вроде бы, исполнять честно.