Книга Путь Наставника 2, страница 18 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Когда мы с Куцым уходили, Бивень глянул мне вослед таким взглядом, будто просил его спасти. За те несколько минут, пока мы собирались, малышня насела на него, требуя то одного, то другого. Интересно, кто с ними возился в котельной? Или там было как-то иначе всё устроено? Я привык относиться к детям до десяти лет, как… как к детям. А ведь здесь ситуация иная. Они гораздо взрослее, чем выглядят. Я же, взяв их под крыло, моментально сменил парадигму их существования. И они это сразу почуяли и изменились. Насколько всё же гибкое сознание у детей. Меньше суток потребовалось, чтобы стать вот такими… детский сад — штаны на лямках. Нет, так не пойдёт. Я не смогу дать им счастливого детства. Да, не собираюсь я их и жёстко эксплуатировать, но дисциплина нужна, это точно. Пара часов после пробуждения это однозначно показали.

— Будь с ними построже, — посоветовал я Бивню. — Займи чем-нибудь. Главное на улицу не выпускай.

Эти мелкие умели работать, икать, собирать, наверняка даже попрошайничать, но едва у них выдался свободный момент, как выяснилось, они знали, и как беситься. Я улыбнулся. Какой бы тяжёлой ни была их жизнь, в ней всё равно найдётся место проказам. В своём мире я сталкивался немного с другой ситуацией. Там ко мне приходили трудные дети, у которых, тем не менее, была возможность видеть другую жизнь. Здесь же, жизнь беспризорника — единственное, что они видели. Им не с чем сравнивать, а оттого, кажется, что всё нормально, всё так и должно быть и нечего переживать.

Ладно. Я отогнал мрачные мысли. Так и в депрессию недолго скатиться, а у меня дела.

Мы с Куцым вышли на улицу, и он тут же облегчённо выдохнул. Похоже, и его утомил этот детский сад. Но ничего. Как только появится работа, мелюзге будет куда направлять неуёмную энергию. Маленький организм быстро адаптируется. А тут мы их вчера ещё и накормили. Пусть не сыто, но, видимо, достаточно, чтобы появилась силы на игры.

— Мастер у себя? — спросил я Куцего, чтобы поскорей перейти в деловой настрой.

Тот кивнул.

— Он живёт в лавке, где ж ему быть.

Я посмотрел вверх.

Между крыш домов виднелось серое небо. Сплошной слой облаков плотно закрывал встающее где-то за Стеной солнце, равномерно размазывая свет по свинцовому покрывалу. Будто из-под тонкой ткани смотришь. Не видно ничего вверху, и лишь можно угадывать. Где чуть светлее — там солнце. Где темнее — там его нет.

Надо бы узнать местное время, настроит часы и хотя бы быть в курсе, который час. При такой облачности даже время суток не всегда угадать можно. Особенно если поспать днём. Встанешь — и непонятно проспал ночь или всё ещё вечер.

Но сейчас никаких сомнений не было. Раннее утро. Ещё холодно после морозной ночи, ещё исходят дымками чёрные трубы на домах — ночью топили печи, чтобы согреться, а может, утром, чтобы приготовить еду.

Улицы были пусты, но я видел, что там, куда выходил проулок, кто-то открывал ставни, зажигал внутри помещения бледный свет. А масляные фонари, наоборот, уже погасли, израсходовав весь запас залитого в них с вечера топлива.

Лавка угольщика оказалась уже открытой. Сам мастер сидел на ступеньках, похоже, ждал именно нас.

Едва мы появились, он вскочил и сделал несколько торопливых шагов туда-сюда вдоль витрины. Я не помню, чтобы окна были отмыты так, что за ними виднелись несколько вёдер угля. Причём в каждом разный сорт. Похоже, угольщик воспрянул духом и выставил свой товар напоказ.