Книга Путь Наставника 2, страница 40 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Не многое я успел прочитать в дневнике Наставника, но про факультет этот он писал. Не то он там преподавал, не то учеников своих туда пристраивал. В общем, было о нём, было. Как пить дать.

— Слушай, Бивень, а Кнут не сказал, как стезевика того зовут? Может, помнит из заметки?

Бивень задумался, даже затылок почесал и подбородком туда-сюда подвигал.

— А давай у Кнута и спросим, — наконец предложил он. — Кнут первым сегодня дежурит. Не спит, значит.

Мы друг за другом, стараясь не шуметь, спустились по лестнице. Кнут сидел у камина и меланхолично ковырял тонкой длинной щепкой угли. Слабые отсветы создавали багровый румянец на впалых щеках, зато в глазах отражались и плясали весёлые искорки.

— Слышь, Кнут, — шёпотом позвал Бивень.

Кнут обернулся.

— А как типа этого зовут? Ну, приходил который.

— Стезевик? — удивился Кнут.

— Да, не-е-е, имя? Мож, помнишь? Огрызку надо.

Кнут отчего-то слегка засмущался, и если бы не свет камина, то я решил бы, что он покраснел.

Кнут поднялся, принялся искать под кофтой, затем коротко фыркнул, словно что-то вспомнил и достал из кармана штанов смятый и сложенный в несколько раз обрывок газеты. Аккуратно развернул его.

— Вот.

Протянул мне.

На тонкой серой бумаге значился заголовок: «У факультета силовых методов новый декан». Ниже расположился, весьма потёртый оттиск гравюры, где знакомый мне стезевик стоит в компании весьма симпатичной молодой женщины.

— Ты не подумай чего, Огрызок. Просто дама понравилась. Захотелось на память оставить.

Но мне на эту дамы было глубоко пофиг, потому что в тексте я выискивал имя. Бежал по мелким строкам торопливым взглядом. Искал и боялся найти. Отчего-то мне подумалось, что там будет написано Розанов Пётр Семёнович. И значит, я ошибся, а стезевик реально хозяин дома. Но нет. Такого имени не значилось, зато было другое. Горчаков Аркадий Петрович.

Этого имени не было в дневнике. Разве что…

Меня в третий раз за вечер прошиб холодный пот.

Аркаша… Наставник много заметок посвятил какому-то Аркаше, который подавал большие надежды, но что-то с ним было не так. Я не вникал особо. Не было времени, а потом пришёл Бивень. Но с этим Аркашей было связано что-то такое, что заставляло Наставника писать какие-то оправдания с долей сожаления. Эти эмоции я считывал почти в каждой заметке про «бедного мальчика».

Может, просто имена одинаковые? Мало ли в городе Аркаш?

Но мысль засела в голове, начала зудеть. Мне нужно было проверить, нужно разобраться. Срочно не откладывая.

Я взлетел по лестнице с такой скоростью, что вызвал удивление и даже испуг не только у Кнута, но и у Бивня. Но за мной он не ломанулся. И на том спасибо!

Я схватил дневник, словно от того узнаю тот ли это Аркаша или нет, вычитаю о нём что-то или упущу, зависело наше будущее. Возможно, так оно и было.

Я перелистывал страницу за страницей.

Аркаша делал успехи. Получалось у него лучше, чем у других. Ля-ля-ля… похвалы. Аркаша снова выкинул какой-то номер — кровь сказывается. Что именно сотворил это ребёнок, не сказано, но это сильно огорчило Наставника. Ладно, проехали. И вдруг я раскрыл страницу, где лежала закладка. Я достал её на автомате, положил рядом и вдруг застыл, не способный оторваться от текста.

«Аркаша готов. Я в этом уверен. Школу он давно перерос, делать ему там нечего. А училище. Ах, училище… недоступная роскошь для беспризорника. Столько денег… Только связи, только протекция. Не знаю, готов ли я идти на такое. Задуманное меня самого пугает. Но нет. Я должен. Ради ученика должен. Тем более, ради такого. Он пойдёт далеко. Обгонит всех нас на Стезе. Нельзя сдерживать такие порывы».