Книга Путь Наставника 2, страница 43 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Но именно в такие моменты мир проверяет тебя на прочность.

«Бог не даёт человеку испытаний больше, чем он может выдержать», — говорили мне раньше.

Жаль, что я не верю в бога.

Хорошо, что я научился верить в себя.

Когда мир против тебя, единственное, что ты можешь контролировать — это свою реакцию, страх, стойкость. Как писал Лао-цзы: «Тот, кто побеждает других — силён. Тот, кто побеждает себя — могуществен».

Я собрался.

Ругаться с угольщиком смыла не имело. Это — однозначно, пустая трата времени. Он сам сейчас в состоянии, когда кажется, что жизнь готова тебя раздавить. Я видел это по его помятому виду. Он пытался спастись на дне бутылки, но это ещё никогда и никому не помогало.

С ним явно что-то было не так. Я… я словно это чувствовал. Казалось, ещё чуть-чуть и я что-то пойму, увижу. Я даже ощутил, как между мной и угольщиком начал сгущаться воздух. Будто бы я тянусь к нему… не знаю… зондом? Медицинским зондом. И вдруг всё прошло.

[Внимание! Не удалось применить навык. Недостаточно праны.]

Что за навык? Я ничего не применял.

Я вдруг вспомнил, что у меня есть непрочитанные системные сообщения. Но сейчас мне снова не до них. Сейчас нужно было подумать.

И я думал.

Иногда нужно хорошенько подумать, прежде чем начать действовать.

Угольщик махнул рукой и кособокой походкой медленно удалился в лавку.

Куцый смотрел на меня с испугом. Он всё слышал, и сейчас в его голове роились тревожные мысли.

Я улыбнулся ему, чтобы немного успокоить.

Итак, кузнец отказался платить больше, притом что просил много чистого антрацита. Да ещё заказ… какой-то важный заказ… и от мысли, что нет самого жаркого сорта угля кузнец ходит сам не свой…

— Эй, мастер! — окликнул я угольщика.

Тот даже не остановился. Так и продолжал медленно переставлять ноги. Шаг за шагом, пока не упёрся лбом в закрытую входную дверь. На миг он замер, а потом его спина вздрогнула.

Я не слышал всхлипа, но был уверен, что он последовал. Просто очень-очень тихий. Так плачут мужчины, лишившегося всего и не знающие, как быть дальше. Так бывает. Можно много говорить о сильных людях, о том, что мужики не плачут, но всегда есть то, что может сломать. Для каждого сила удара разная. Кто-то может выдержать чуть больше… но ломаются все. Главно, кто сможет потом собраться, а кто так и останется сломленным.

— Мастер! — повторил я громче. — Я верну кузнеца.

Угольщик замер, кажется, даже дышать перестал. Потом тяжело вздохнул, и, не оборачиваясь, произнёс:

— Не шути со мной, мальчик. Я не потерплю…

Я не дал ему закончить, а то ещё наговорит, за что потом стыдно будет.

— Я не шучу. Но у меня есть два требования.

— Я не приму ни одно, пока кузнец…

— Пообещайте одно и выполните второе. И я займусь делом.

Угольщик долго молчал. Наконец, развернулся. Сутулый, с серым осунувшимся лицом… как жутко порой выглядят полные люди с осунувшимися лицами. Им идут крупные, румяные, полные бодрости, а не такие… Сейчас угольщик был похож на жертву недобросовестных распространителей БАДов, забывших предупредить, что консультация врача требуется в любом случае.

— Что именно?

— Приютите на время моих друзей. Тех, что работали на вас, перебирали уголь. Ненадолго, скорее всего, лишь на вечер. Но если потребуется, им нужно обеспечить кров на несколько дней. Мы не будем злоупотреблять вашим гостеприимством.