Книга Шанс для рода Шустовых. Том 2, страница 71 – Антон Кун, Игорь Ан

— Меня Никита зовут. По батюшке Васильевич, — в тон Буянову сообщил я.

— А рода какого?

— Шустов я.

— Шустов? — историк, казалось, задумался. — Ты вроде к знатному роду не принадлежишь. К духам-покровителям отношения не имеешь. Шустов… — снова повторил Буянов. — Василий Семёнович не твой батюшка? Тот, чей род с Урала к нам переехал.

— Он самый. Но вот по поводу духов-покровителей вы не правы.

Я решил, что не имеет смысла утаивать от историка свое происхождение и причастность к настоящим событиям. С его знаниями, может быть что-то и прояснится. Уверен, о мире духов и что в нем происходит, этот человек знал побольше других.

Цепи в соседней нише забрякали, и из углубления в стене показался человек. В темноте было сложно сказать что-то определенное о его цвете глаз и волос. Тем более, что волосы были давно не стрижены, весьма грязные и свисали сальными патлами ниже плеч. Борода, густо обрамляющая лицо, была почти седая и топорщилась. А вот волосы сохранили темный цвет, хоть и сквозь него сильно проглядывал пепел времен.

Худое лицо, сильно сужающееся к подбородку, казалось треугольным. Возможно, так было от сильного измождения, не думаю, что историка тут хорошо кормили. Зато карие (или очень темные) глаза были живыми и любопытными. В них чувствовалась сила интеллекта.

— Поведай мне юноша, в чем я не прав по поводу духов?

— Дух-покровитель нашего рода — Шанс.

— Вот это неожиданная встреча, — удивленно заявил историк. — Хотя вполне предсказуемая. Судя по упорству Дмитрия Олеговича, можно было ожидать, что рано или поздно представитель рода Восьмого Духа окажется у него в имении. Вот только не думал, что увижу его тут. В яме. Неужто отказался встать под его начало?

— Отказался, — просто согласился я.

— А что так?

— Попросил неправильно.

Историк усмехнулся и уселся на холодный сырой пол, вытянув ноги.

— Мало посулил?

— Может и не мало. Сложно сказать. Вот только прежде он почти всю мою семью убил. И людей, что были в имении, да и не только в нем, изничтожил. Какие уж после этого переговоры.

— Ах, вот оно что, — протянул Буянов. — Значит всерьез взялся за дело. Теперь уже не остановишь. Да и книги мои, судя по всему, читал.

— Вы сейчас о передаче покровительства? — догадался я.

— Именно. Вот только в книгах-то я не все писал, — усмехнулся Буянов. — Ничего у него не выйдет. Напрасно только время потеряет.

Историк хрипло рассмеялся.

— Вам смешно? — не выдержал я. — Там люди умирают от ваших предположений!

Буянов резко перестал смеяться.

— Что значит умирают? При чем тут смерть и мои предположения?

Я рассказал ему все, что случилось в комнате с альковами.

Буянов долго молчал. Кажется, он был в шоке.

Не знаю, что было написано в книгах, я до этого момента не дочитал, но к чему это привело я видел своими глазами.

— Это он уже сам додумал, — выдавил из себя Буянов. — Я такого не писал.

Я собирался было спросить, что он писал. Да и вообще этот разговор можно было продолжать долго, но нас прервали.

Сверху раздались какие-то голоса. Затем пятно света на сводчатом потолке стало ярче.

Из ямы казалось, что настало утро и желтый теплый свет разлился по небу. Но я прекрасно понимал, что мы находимся в закрытом помещении, и отсветы наверху — это всего лишь свет факелов, бросающих блики на каменный потолок.