Книга Железный Ворон 1, страница 19 – Ярослав Мечников

Я встряхнул головой, отгоняя прошлое. Оно осталось там, за непреодолимой чертой. А здесь… здесь у меня новые проблемы и новые возможности.

Чешуя… Чешуя… всё это очень важно! — мысль была чёткой и ясной. — Нужно запоминать, практиковаться. Чтобы в следующей дуэли меня не прибили так же, как в этот раз.

В памяти всплыл ухмыляющийся образ из чужого воспоминания. Голицын… Это как Малфой тут, видимо. Враг номер один. Ладно, посмотрим, Голицын, кто кого в следующий раз. Я такую «Чешую» сплету, что хрен ты её пробьёшь. И «Зеркало» тоже… Надо пробовать, надо осваивать.

А теперь — «Кокон». То самое, на чём погорел Алексей. Самое сложное.

Пять минут истекли. Ветер уже не казался таким приятным, от него начинало знобить. Я сделал последний глубокий вдох, прощаясь с этой короткой передышкой, и повернулся к лекарю. Мой взгляд был решительным. Отдых кончился. Время работать.

— Ладно, лекарь, — сказал я твёрдо. — Я готов.

Матвеев молча кивнул, закрыл окно, и в комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением магического шара. Он вернулся на свой стул.

— Хорошо. «Кокон». — его голос стал серьёзным. — Это венец защитных плетений для вашего курса. И он принципиально отличается от первых двух. «Чешуя» и «Зеркало» — это внешние щиты. Вы создаёте их на расстоянии от себя. «Кокон» же вы плетёте прямо на себе, по контурам своего тела.

Он поднял руку, и его ладонь окутало мягкое золотистое свечение. Оно не было похоже ни на зелёное, ни на серебряное. Оно было живым, тёплым.

— Это плетение одновременно и самое прочное, и самое опасное в исполнении. Оно соединяет в себе принципы «Чешуи» и «Зеркала». Основа — гладкая, как у «Зеркала», но поверх неё вы накладываете второй, армирующий слой из плотно пригнанных друг к другу пластин, как у «Чешуи». Получается двухслойная броня.

Его рука в золотом сиянии медленно сжалась в кулак, и свечение уплотнилось, стало похоже на литой золотой кастет.

— Но главная сложность не в этом. Сложность в том, что вы должны идеально чувствовать контуры своего эфирного тела и плести щит, не касаясь его, на расстоянии в один палец. Слишком близко — и плетение может «врасти» в вас, вызвав чудовищную боль и повреждения. Слишком далеко — и в щите будут дыры и слабые места. Это требует абсолютной концентрации и контроля. Именно эту дистанцию вы и не смогли удержать на дуэли. Ваш «Кокон» был рыхлым, и удар Голицына просто разнёс его в клочья.

Он развеял золотое свечение и посмотрел на меня.

— Я не буду показывать вам его полностью. Это слишком сложная конструкция. Мы сделаем иначе. Я покажу вам лишь один элемент. Плетение на кисти руки. Ваша задача — мысленно повторить его на себе. Сконцентрируйтесь. Представьте свою левую руку. И попробуйте окутать её этой двухслойной защитой.

Я слушал его, и мой мозг, который только что с гордостью освоил «Чешую» и «Зеркало», начал откровенно пасовать. Двухслойная броня, плетение на себе, дистанция в один палец… Информация наслаивалась одна на другую, превращаясь в непонятную кашу. Восторг и азарт сменились растерянностью и подступающей паникой.

— Так, подождите, помедленнее! — не выдержал я, вскинув руку. — Мне нужно так же плести, как «Чешую»? Вернее, сначала наматывать, а потом плести? Или как? Или это создаётся просто силой мысли, я представляю кокон с двумя слоями, и он появляется?