Книга Железный Ворон 2, страница 104 – Ярослав Мечников

Какой он тебе брат, Петя, очнись! — одёрнул я сам себя. — Он тебе никто. Ты в первую очередь — Петя. Не забывай. Ты здесь гость. Случайный попутчик.

Но эта тайна, это странное открытие, не давало мне покоя. Я снова чувствовал себя слепым котёнком в этом фантастическом мире.

Я вышел на улицу. Мне нужно было отвлечься. Почувствовать, что я живой.

Я просто пошёл, куда глаза глядят. Бродил по широким, вымощенным брусчаткой проспектам. Здесь было не так шумно, как я ожидал. Вместо рёва моторов — тихое гудение магических карет, скользящих по воздуху, и цокот копыт призрачных лошадей.

Я смотрел на людей. Аристократы в дорогих одеждах, с гербами своих Родов, неспешно прогуливались по набережным. Студенты, такие же, как я, стайками высыпали из кафе, где подавали дымящийся шоколад и пирожные, которые левитировали на подносах. Служащие в серых одеждах спешили по своим делам, ловко лавируя в толпе.

Я заглядывал в витрины магазинов. В одной, как живые, двигались манекены, демонстрируя платья, меняющие цвет и фасон. В другой, над бархатными подушками, парили в воздухе зачарованные украшения, переливающиеся всеми цветами радуги. В третьей, книжной лавке, книги сами слетали с полок и раскрывались перед заинтересованными покупателями.

Это был город магии. Город чудес. И я был его частью.

Я свернул на боковую улочку и оказался на небольшом, шумном рынке. Здесь всё было проще. Пахло жареными пирожками, пряностями и травами. Торговцы громко зазывали покупателей. Крестьяне продавали овощи со своих огородов. Ремесленники предлагали простые, но добротные вещи — глиняную посуду, кожаные сапоги, тёплые платки.

Это был другой Петербург. Живой, настоящий.

Я стоял у лотка гончара, когда услышал этот крик. «Держи вора!». Обернувшись, я увидел картину, которая была до боли знакома по любому рынку в любом мире: худой, оборванный мальчишка лет десяти, сжимающий в руке украденную буханку хлеба, и разъярённый пекарь, бегущий следом. Но здесь, в этом мире, в эту простую, вечную сцену вмешалась магия.

Ленивый взмах руки проходящего мимо аристократа, каменная подножка, выросшая из брусчатки, и мальчик летит на землю, роняя свою добычу. Пекарь, дородный мужчина с красным лицом, тут же подскочил к нему.

— Попался, ворюга! Сейчас я тебя в стражу сдам!

Мальчишка не кричал от боли. Он тихо плакал, уткнувшись лицом в грязные ладони. От унижения. От голода. Толпа вокруг смотрела равнодушно. Аристократ, сотворивший это, уже шёл дальше, брезгливо поправляя перчатки. Ему было всё равно.

И в этот момент во мне что-то щёлкнуло. Не ярость, как раньше. А что-то другое. Глухое, твёрдое, как сталь.

Я шагнул вперёд, растолкав зевак.

— Постой, — сказал я спокойно, обращаясь к пекарю.

Он обернулся, готовый излить на меня свой гнев, но, увидев мой костюм и спокойное лицо, запнулся.

— Ваша милость?.. — пробормотал он. — Этот… этот паршивец украл у меня хлеб!

— Я вижу, — кивнул я. — Сколько он стоит?

Пекарь опешил.

— Две медяшки, ваша милость…

Я полез в карман. Денег, которые мне выдал ректор, было с избытком. Я достал не две медяшки. Я достал серебряный империал. Целое состояние для этого человека.

— Вот, — я протянул ему монету. — Это за хлеб. И за твоё потраченное время. А теперь отпусти его.

Глаза пекаря расширились при виде серебра. Он тут же отпустил мальчишку и, раболепно кланяясь, схватил монету.