Книга Системный Кузнец IV, страница 105 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Но мысли, раньше раскалённые добела, сейчас казались тусклыми и холодными — лютая ярость не поднималась из глубин души. Этот старик давил энергетической мощью, тяжестью присутствия. А главное… во взгляде фон Штейна я читал интерес. И уважение? Или мне кажется? Или я придумал это себе, чтобы оправдать слабость?

— Кай, верно? — спросил барон тихо — голос был хриплым, до чёртиков усталым.

И вот когда тот обратился ко мне, гнев наконец проснулся — ощутил вкус на языке. Чёрта с два я буду играть в эту игру! Услышал, что здесь происходит, и решил что? Познакомиться? Завербовать? Купить?

— Да, — ответил просто, но глядя исподлобья, с вызовом.

В этот момент понял: во мне всё ещё говорят чувства Кая — мальчишки, потерявшего дом — именно его обида жила в душе, смешиваясь с расчётом взрослого сознания. Нужно не забывать об этом — в прошлой жизни такая встреча не вызвала бы бури, только анализ, а сейчас меня трясло.

Барон фон Штейн едва заметно прищурился — может, не понравилась интонация, а может, увидел во мне что-то ещё.

Старик медленно развернулся и посмотрел на Брандта, который всё ещё стоял на уступе, возвышаясь над нами. Гигант, почувствовав тяжёлый взгляд повелителя, тут же дёрнулся и вытянулся.

— Что ты видишь, Брандт? — спросил барон тихо, и голос, казалось, прозвучал в ушах у каждого.

— Что вижу? — не понял гигант, растерянно моргая.

— Да, — повторил фон Штейн, обводя рукой замерший цех. — Что ты видишь в своей кузне прямо сейчас?

Я посмотрел на «Ржавого» оружейника — тот, кажется, на мгновение растерялся. Великий и ужасный Брандт не знал, что ответить.

— Я вижу… — мужик запнулся, голос стал таким же скрипучим и ржавым, как его борода. Брандт чувствовал подвох в вопросе, но не мог понять, где именно. Наконец, природное раздражение оружейника взяло верх над осторожностью. — Что ты имеешь в виду, Ульрих? Говори толком. Не томи.

Удивился — такое панибратское обращение к правителю провинции от простого, пусть и главного кузнеца? «Ульрих»? Похоже, у них были особые и старые отношения, скреплённые чем-то большим, чем служба.

Барон шумно вздохнул, раздувшись как гора перед извержением, а затем выпустил весь воздух наружу с усталым свистом.

— Я ЗАДАЛ ТЕБЕ ПРОСТОЙ ВОПРОС, ОРУЖЕЙНИК! — громко сказал фон Штейн — мужчина не кричал, но в голосе зазвенела чистейшая сталь. — ЧТО ТЫ ВИДИШЬ В СВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ КУЗНЕ⁈

Брандт тут же сник, поумерил пыл — раздражение ушло, уступив место судорожной работе мысли — мужик начал оглядывать цех, бегая глазами по замершим работникам, ища ответ на лицах.

— Я вижу… кузнецов, — выдавил ржавый, отчитываясь как школьник у доски, не выучивший урок. — Которые… которые не работают, а слушают. Кузнецов, которые впервые видят самого барона и штаны намочили от страха.

— Брандт… Брандт… Брандт… — протянул барон с горькой укоризной, вновь поворачиваясь всем телом к мужикам. Те глазели на представление с жадностью: не каждый день увидишь, как хозяин отчитывает цепного пса.

Ржавый гигант сглотнул — левый глаз нервно дёрнулся, и оружейник опустил взгляд в пол.

— А я вижу совсем другое, — тихо произнёс Ульрих фон Штейн. — Вижу горящие глаза. Слышишь, Брандт? Горящие глаза кузнецов. Не страх, а азарт.

Барон невольно улыбнулся, глядя на лица людей.