Книга Системный Кузнец IV, страница 107 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Смотрел на старика снизу вверх, не отводя глаз, стараясь выдержать взгляд, что буравил внутренности и сверлил черепную коробку.

Барон выпрямился, медленно кивая — не столько ответу, сколько собственным мыслям.

— Сын Арвальда… — протянул, словно пробуя имя на языке, ощущая вкус. — И подмастерье мастера Гуннара…

Мужчина нахмурился и, не меняя позы, повернулся к Брандту.

— Кажется, этот мастер Гуннар сейчас в нашей кузне? Служит Чёрному Замку?

Гигант оживился, но увидел, как желваки заходили ходуном.

— Да, Ульрих, — поспешно ответил оружейник. — Он тоже здесь. Прибыл с партией беженцев неделю назад. Работает в дневной смене.

— И? — коротко спросил барон.

Глаза Брандта вновь забегали, мужик запыхтел, пытаясь сохранить учтивость, но вопросы барона снова и снова ставили оружейника в тупик.

— Никак не проявил себя — обычный уровень. Средний по стаду.

Фон Штейн искривился на секунду, а затем кивнул, принимая ответ. Резко повернулся к мужикам-кузнецам, которые затихли, как мыши в присутсвии льва.

— ГУННАР! СЫН ТОРВАЛЬДА! ТАК⁈ — крикнул барон так громко, что звук, усиленный акустикой пещеры, отразился от стен и вернулся назад эхом.

Некоторое время висела тишина. Ульрих бегал глазами от одного лица к другому, ища того, кто откликнется на зов.

— Да. Сын Торвальда, — наконец послышался хриплый, но твёрдый голос.

— Тот самый Торвальд-Железная Рука⁈ — вновь крикнул барон, в голосе прозвучала смесь недоверия и надежды.

Из-за одного из дальних горнов вышел старик Гуннар — шёл неуверенно, шаркающей походкой, словно шёл на плаху, но голову держал высоко и смотрел точно в глаза правителю. Старик прошёл чуть вперёд, в круг света, и остановился — теперь его хорошо видно всем.

— Тот самый, — ответил он.

— Легендарный мастер… — произнёс барон с глубоким уважением, понизив голос. — Один из лучших кузнецов Предела, чьи клинки до сих пор служат моим гвардейцам.

Видел, как изменилось лицо Гуннара — застарелая боль тенью прокатилась по его чертам — боль человека, который всю жизнь жил в тени великого отца.

— Да, — тем не менее твёрдо ответил старик и замолчал, с достоинством выдерживая взгляд хозяина этих земель.

— И это твой мальчик? — Ульрих фон Штейн указал на меня коротким поворотом головы.

— Мой подмастерье, да, — Гуннар кивнул. — И он превзошёл меня.

Барон двинулся вперёд, навстречу мастеру Гуннару — шаги отдавались под сводами цеха, а тяжёлый плащ волочился следом, накрывая чёрный камень.

Фон Штейн остановился напротив мастера почти вплотную, и некоторое время просто стоял, молча изучая старика. Лица барона не видел, но видел Гуннара — тот смотрел на правителя немного снизу вверх, и в глазах смешался старый гнев на барона за разорённый Оплот, и страх перед властью, и отвага принять любую судьбу.

— Ты хорошо его воспитал, — произнёс барон тихо, но веско. — Пусть ты и не… — замолчал на секунду, подбирая слова. — Пусть не смог стать лучше великого предка… но ты открыл мальчишку — дал ему дорогу.

Фон Штейн кивнул, подтверждая свои слова.

Мастер Гуннар судорожно вздохнул и опустил голову, словно слова были тяжёлым грузом.

— Да нет здесь никакой моей заслуги, — тихо сказал старый медведь. — Пацан — просто самородок. Сам по себе.

Вновь повисла пауза.

— Подними голову, старый кузнец, — послышался требовательный голос барона — в нём зазвенел приказ, которому невозможно не подчиниться.