Книга Системный Кузнец IV, страница 123 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Иди, — буркнул мужик тихо, стараясь не встречаться со мной взглядом. Видно было, что каждое слово даётся оружейнику с трудом. — Вещи сменные возьми, чтобы не вонял, как свинья.

Вещи? Чистые? Меня ведут не в пыточную — нужно будет встретиться с кем-то важным? В Замке? Мысли зароились в голове, но я понял одно: гадать бессмысленно. От того, что стою тут столбом, дело с места не сдвинется.

Молча кивнул и нырнул в проход к спальням.

По пути кольнула мысль: Если старина Ульф уже спит, то разбудить его к ужину будет некому — останется голодным до утра. От этого стало досадно — чёрт, нужно было подумать об этом ещё в кузне, попросить кого-то из мужиков… Решил: когда буду возвращаться, перехвачу кого-нибудь и попрошу об услуге.

Добрался до нашего угла — на нижнем ярусе, свернувшись калачиком, мирно спал молотобоец. Рот приоткрыт, изо рта с присвистом вылетали слюнные пузыри. Спит, как ребёнок — устал, бедняга, замучился…

Я стащил со своего яруса мешок, достал чистую рубаху и целые штаны — ткань была приятной и прохладной, а вот мои руки были уже твёрдыми как дерево, и сплошь покрыты въевшейся грязью, которую не брала даже жёсткая мочалка Ганса. Стало жаль марать чистую одежду, но выбора не было.

Пошёл назад. Проходя мимо койки Гуннара, замедлил шаг и замер — старика нет.

Постель аккуратно заправлена, грубое одеяло натянуто, на подушке лежали пожитки. Рядом, на гвозде, висела его потёртая кожаная сумка через плечо.

Интересно… Где же мастер? В лазарете, отлёживается после удушения? Или его увели? Тревога шевельнулась в животе.

Я поспешил назад в цех — там всё по-прежнему: запоздалые удары молотов, одинокий гул горнов — кто-то, видимо, доделывал норму или исправлял брак. Возле начала конвейерной ленты сбилась в кучку группа кузнецов, о чём-то тихо перешёптываясь. Заметив меня, те притихли.

Брандт стоял на том же месте, у лестницы — глаза недобро блестели во тьме, следя за каждым моим движением.

Не стал терять времени — окликнул мужиков и попросил: как только начнётся ужин, пусть разбудят моего молотобойца или, ещё лучше, принесут тому поесть в казарму — не в службу, а в дружбу. Мастера тут же закивали, заверили, что о детине позаботятся и чтоб я не переживал — долг платежом красен.

Гигант-оружейник, не дожидаясь, пока закончу, развернулся и зашагал наверх, по каменному полу, на котором плясали тёплые отсветы ламп. Я двинулся следом.

Не скажу, что распирало от любопытства, куда именно меня ведут, скорее, был отстранённый интерес, смешанный с тревогой, но по большому счёту было уже всё равно.

Широкая спина Брандта покачивалась в такт тяжёлой походке — на нём была всё та же грубая куртка, прожжённая искрами, подпоясанная широким ремнём с инструментами. Фигура то растворялась в полумраке перехода, то вновь выплывала на освещённые участки.

Внезапно ощутил, как мне зябко — холод камня пробирал до костей, ведь Огненная Ци — внутренний обогреватель, была надёжно перекрыта, спрятана внутри. Без неё чувствовал себя голым — каждый шаг отдавался тяжестью в теле, кости ломило от накопившейся боли и усталости.

Мы поднялись почти на самый верх, к развилке. Один из проёмов, ведущий ещё выше, был освещён гораздо ярче. Гигант свернул именно туда. Здесь всё изменилось — стены больше не напоминали пещеру — аккуратно выложены из тёсанного камня, подогнаны блок к блоку. На некоторых булыжниках заметил выгравированные знаки и руны. Держатели для масляных ламп были не простыми крюками, а коваными произведениями искусства в виде лап грифонов.