Книга Системный Кузнец IV, страница 28 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Сердце заколотилось, как молот в груди — адская картина и обещания Системы наполнили не страхом, а пьянящим вдохновением. Творить и созидать. Наконец-то, смогу заниматься только ковкой и созданием. Проявлю себя по полной! Пусть придётся столкнуться с бездушной машиной, сломать её правила или подчинить их себе — наплевать! Я готов.

Лошадь обезумела — ржала во всю глотку, дико вращая глазами, и била копытами о каменный пол. Тело извивалось как у гигантского червя на крючке, упираясь и отказываясь сделать хоть шаг вперёд, к огненной пропасти.

— Шевелись, старик, у нас нет всей ночи! — рыкнул Рэггл.

— Пытаюсь, господин сержант, пытаюсь! — оправдывался возница — лицо блестело от пота. — Не привыкла она к такому грохоту, вишь как перепугалась до смерти!

Было видно, что сам возница напуган не меньше кобылы — дёргал поводья, но руки дрожали, а лошадь чувствовала, упрямясь ещё больше.

Я обернулся и увидел, как Ларс, бледный и ссутулившийся, робко подошёл к сержанту. Парень теребил край жилета, собравшись с остатками духа.

— Господин сержант… а мне куда? — голос был тихим. — Не здесь же со шкурами работать…

Рэггл не удостоил его взглядом — продолжал смотреть на лошадь, ответ прозвучал холодно и буднично:

— Видишь тот боковой туннель, слева? Это твоя нора, кожевник. Там кожевенные мастерские — найдёшь мастера Грольфа, скажешь, что ты — новое пополнение из Оплота. Он тебе объяснит, где твоя койка и где будешь сдирать шкуры до конца своих дней. А теперь — с глаз долой, не мешайся.

Ларс застыл, с ужасом глядя в тёмный проход. Для него, привыкшего работать на свежем воздухе, спуститься в подземную нору было сродни погребению заживо.

— А… а мой скарб? — голос Ларса был едва слышен за шумом.

— Скарб твой довезут, — отмахиваясь, бросил сержант. — Сначала кузнеца определим. Сказал, иди.

Парень отступил на несколько шагов, плечи поникли. Кожевник бросил на меня умоляющий взгляд, будто я мог что-то изменить.

— Ларс, не дрейфь, — сказал как можно увереннее, стараясь перекричать грохот. — Иди, куда велено. Разберёмся. Увидимся ещё.

Ободряюще кивнул ему, вкладывая в жест всю твёрдость, что мог изобразить. Кожевник ещё мгновение помялся, словно цепляясь за последнюю ниточку знакомого мира, а затем, вздохнув, развернулся и неуверенной походкой скрылся в проходе.

В этот момент возница, наконец, сумел совладать с лошадью — животное, ещё дрожа, дёрнулось и побрело по каменному уступу. Повозка проследовала мимо адского зала кузни к более тёмному проходу, за которым виднелось другое помещение. Там не было яростного огня, лишь несколько масляных ламп отбрасывали слабые отсветы на голые каменные стены.

Ульф шёл, вжавшись в борт телеги. Огромное тело казалось неестественно сжатым. Глаза великана испуганно бегали из стороны в сторону, парень ушёл в себя. Я подошёл и пошёл с ним плечом к плечу.

— Старина, не бойся, — сказал тихо, но твёрдо, чтобы тот услышал. — Я рядом. Слышишь? Вместе не пропадём.

Положил руку на напряжённое плечо. Детина вздрогнул и посмотрел по-детски перепуганными глазами. Затем начал быстро и часто кивать, словно заведённый.

— Ладно, — прошептал молотобоец, губы едва шевелились. — Кай здесь. Ульф с Каем. Кай — друг.

В уголках его глаз блеснули слёзы, которые парень тут же смахнул ладонью — стало до боли его жаль. «Вот же ты, Дима, — мысленно укорил себя. — Притащил за собой в этот ад почти ребёнка». Но жалость тут же сменилась решимостью. «Дело сделано. Теперь ты за него в ответе до самого конца.»