Книга Системный Кузнец VI, страница 112 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Ульрих посмотрел на «Кирин».

Клинок молчал. Свечение было ровным и спокойным — ни намёка на ту пульсацию, что охватила его при первом касании. Будто меч ждал, словно оставлял решение за носителем.

«Знаешь, сколько раз я слушал разумные советы?» — подумал Барон.

Слишком много и слишком часто. И каждый раз, когда игнорировал то гудение в животе, которое невозможно объяснить словами. Затем жалел горько, до бессонных ночей.

— Родерик.

— Мой лорд?

Ульрих поднял голову, в глазах была сталь.

— Ты хороший солдат. Лучший капитан, которого знал, и ты делаешь свою работу — защищаешь меня даже от меня самого.

— Но…

— Но сегодня — нет.

Родерик открыл рот, чтобы возразить, и Ульрих поднял руку.

— Это не обсуждение, а приказ. — Голос Барона был тихим, но в нём звенела власть, выкованная десятилетиями правления. — Мой уступ по центру — как можно ближе к месту, где эта тварь покажет своё ядро.

Капитан стиснул зубы, на лице промелькнула тень — не гнева, а скорее боли человека, который видит, как его господин идёт навстречу смерти, и не может ничего сделать.

— Как прикажете, мой лорд.

— Займи верхний уступ сам. — Ульрих чуть смягчил тон. — Оттуда ты будешь видеть всё. Координируй атаки, подавай сигналы. Если я… — Мужчина запнулся. — Если что-то пойдёт не так, то командование переходит к тебе.

Родерик кивнул, лицо снова стало холодной маской солдата.

— Понял, мой лорд. — Пауза. — Да хранит вас Камень.

Он развернулся и пошёл к скале, начиная подъём. Ульрих смотрел вслед, пока тёмная фигура капитана не растворилась в полумраке верхних уступов.

«Камень», — подумал Барон с горькой иронией. — «Камень хранит тех, кто сам себя хранит, а я лезу в самое пекло».

Мужчина повернулся к своей скале. Левая стена теснины вздымалась перед ним — обледеневшая, испещрённая трещинами и выступами. Где-то на высоте семи-восьми человеческих ростов был его уступ, Барон знал это место — бывал здесь в молодости, охотился в этих горах, изучал каждую расселину.

Ульрих собрал Ци в ногах. Рывок, и он уже на стене, пальцы цепляются за выступ. Ещё рывок — выше, ещё выше. Камень был скользким, покрытым инеем, но для практика Пробуждения это не имело значения. Ци струилась по телу, делая каждое движение точным, а каждый захват надёжным.

Три удара сердца, и он на месте.

Уступ был небольшим — три шага в длину, два в ширину. Нависающий валун скрывал от взглядов снизу, создавая естественное укрытие. Отсюда Ульрих видел вход в теснину — тёмный провал между скалами, за которым бушевала метель. Видел четвёрку наживки — маленькие фигурки в блестящих доспехах. Видел уступы на противоположной стене, где занимали позиции его люди.

Ульрих прислонился спиной к холодному камню и поднял «Кирин» — клинок засиял.

В замкнутом пространстве за валуном свечение было особенно ярким. Золотисто-серебряные отблески играли на лице Барона, отражались от ледяной корки на стенах, создавали иллюзию живого огня.

— Ну что, древний зверь, — произнёс Ульрих негромко.

Меч, казалось, слушал.

— Я видел, как ты умирал — десять лет назад, в Драконьих Зубах. Ты лежал на камнях, и всё равно нашёл силы говорить со мной.

Руна Кеназ на рикассо мягко пульсировала.

— Ты отдал своё ядро, будто сказал, что оно понадобится, что придёт время, когда тьма поднимется из глубин, и только свет сможет остановить её.