Книга Системный Кузнец VII, страница 47 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Смысл есть всегда, — сказал я тихо, и голос потонул в вое ветра. Мне было плевать, услышал Брандт или нет.

Крепче перехватил рукоять молота — вяз лёг в руку привычной тяжестью. Обычная сталь, сорок пять единиц твёрдости по Роквеллу. Хороший инструмент для ковки, но не для войны с богами.

Система тут же отозвалась пульсацией перед глазами:

[Критическая перегрузка предмета «Кузнечный Молот».]

[Проводимость Ци превышена на 400 %. Структурная целостность под угрозой.]

Плевать, если инструмент не выдержит — значит, станет одноразовым снарядом.

— Ты смеёшься, Брандт, — произнёс, чувствуя, как в Нижнем Котле закипает смесь Огня и Земли. — А я слышу только скрип ржавчины.

Бес перестал смеяться, опустил голову, и чёрная улыбка стала шире, обнажая частокол жёлтых игл вместо зубов.

— Ну давай, — прошипел Бес. — Ударь меня, мальчик, поломай свою игрушку.

Мужик ждал, хотел шоу. И я дал ему шоу.

Вдох.

Я не просто активировал Ци, а вбил её в молот, как вбивают сваю.

Энергия Земли ушла в ноги — подошвы сапог с хрустом вплавились в лёд, превращая меня в монолит. Энергия Огня рванула в спину и руки — реактивная тяга.

«Взрывное Ускорение»!

Мир смазался — я исчез с места, оставив за собой облако пара от испарившегося снега. Четырнадцать килограммов стали в руках потеряли вес, превратившись в вектор кинетической энергии.

Я целил прямо в ухмыляющуюся рожу — заткнуть этот смех, вбить гнилые зубы в глотку. Брандт даже не шелохнулся, лишь слегка скосил глаза-провалы на летящую в него смерть и напрягся.

Едва уловимое движение — воздух вокруг него дрогнул, от серой кожи пошла волна давления, настолько плотная, что заложило уши. Плоть гиганта перестала быть плотью, стала чем-то даже более древним и твёрдым, чем гранит.

УДАР.

Звук был не таким, как ожидал — не шлепок по мясу и не хруст костей. Раздался звенящий треск, какой бывает, когда поезд на полном ходу врезается в скалу.

Видел всё в замедленной съёмке. Боёк моего молота встретился с плечом Брандта, который тот лениво подставил, прикрывая лицо. Сначала сталь сплющилась, квадратный боёк превратился в гриб — углеродистая сталь не выдержала столкновения с чем-то непонятным. Затем пошла вибрация — ударная волна отразилась обратно.

Металл головки лопнул, разлетаясь шрапнелью. Рукоять из вяза, не выдержав чудовищной компрессии, взорвалась в руках, превратившись в щепки. Тысячи мелких игл впились в ладони.

Меня отшвырнуло отдачей, как тряпичную куклу — пролетел пару метров и рухнул на камни, ударившись бедром и локтем, в руках остались обломки древка.

Тишина, а затем новый взрыв хохота. Брандт стоял там же, где и был. На сером плече, там, куда пришёлся удар, способный пробить крепостные ворота, осталась лёгкая царапина, из которой сочилась чёрная сукровица.

— Железо против алмаза, — прогудел зверь, стряхивая стальную крошку, как перхоть. — Ты так ничему и не научился, Кай.

Падальщики вокруг застрекотали громче, ударяя лапами по камням. Стадион ликовал.

Брандт сделал шаг ко мне. Земля дрогнула под его весом.

— Мало того, что я выше тебя на три ступени, — его голос был полон снисходительного яда. — Так теперь я усилен Ею — Богом Глубин. А у тебя… у тебя ничего нет — ни меча, ни молота, ни надежды.

Я с трудом поднялся на одно колено, выплёвывая кровь. Тело гудело от отдачи, пальцы онемели — смотрел на обломок рукояти в руке. Мужик был прав — сталь подвела, сила, вложенная в обычный инструмент, разбилась о мощь мутанта.