Книга Системный Кузнец VIII, страница 40 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— КАЙ!

Рёв над ухом заставил поморщиться. Громадная тень заслонила солнце — с трудом сфокусировал взгляд. Ульф нависал надо мной, лицо сияло.

— Кай проснулся! — прогремел детина, хлопая в ладоши. — Дядя Брок! Дядя Брок! Кай глаза открыл! Ульф говорил! Ульф знал!

— Да тише ты, медведь, оглушишь парня… — донеслось спереди.

Повозка дернулась и со скрипом остановилась. Козлы скрипнули под весом слезающего человека.

Через секунду брезент тента отлетел в сторону, и в проёме показалась голова Брока. Охотник выглядел помятым, под глазами залегли тени, но взгляд был злым и одновременно облегчённым.

— Очухался, значит? — прохрипел усатый, вглядываясь в моё лицо. — Живучий, гадёныш. Я уж думал, придётся мне тебя в ближайшей канаве прикапывать.

Я попытался приподняться на локтях, но сил хватило только на то, чтобы привалиться спиной к мешку с овсом.

— Что… — язык ворочался во рту, как распухшая деревяшка. — Что это было?

Брок сплюнул на землю, вытер усы и зло прищурился.

— Что было? А я тебе скажу, что было, герой хренов! — рявкнул тот. — Ты, умник, решил, что самый бессмертный? Попёрся ночью на болото, куда местные даже днём по большой нужде не ходят!

Ткнул в меня пальцем.

— И нацеплял на себя дряни! Болотный Клыкоуж! Слышал про такого? Нет? Мелкая тварь, но злая, как чёрт. Любит тепло и кровь дураков, которые сидят в гнилой воде!

Я молчал. Стыд обжёг щёки. Повёл себя как самонадеянный новичок, решивший, что система и опыт прошлой жизни защитят от всего.

— Прости, Брок, — прошептал сипло. — Я… хотел восстановить каналы.

— Восстановил? — съязвил охотник. — Ещё бы час, и восстанавливался бы ты уже в брюхе у червей. Ты хоть понимаешь, в какой заднице мы оказались?

Усатый замолчал, переводя дух — видно было, что Брок перепугался не на шутку.

— Как вы меня… вытащили? — спросил, меняя тему. — Я помню яд, он парализовал. Думал, конец.

Охотник хмыкнул, перестал сверлить взглядом и полез в карман жилетки.

— Думал он… Если бы думать умел, не лежал бы сейчас зелёный, как жаба.

Вытащил холщовый мешочек, перевязанный бечёвкой — швы аккуратные.

— Девчонку свою благодари, — буркнул Брок, бросая мешочек мне на колени.

Я тупо уставился на серую ткань.

— Какую девчонку?

— Ту самую. Лизу — дочку трактирщицы, — Охотник отвернулся. — Когда ты вырубился — перенес в повозку, думал накрыть тебя, взял куртку твою новую, там и нащупал это в подкладке.

Взял мешочек трясущимися пальцами и развязал шнурок — внутри лежала смесь сухих синих лепестков и крошки желтоватого корня. Запахло горько и сладко одновременно.

— Синецвет и корень Жень-травы, — пояснил Брок, не оборачиваясь. — Она тебе зашила тайком, когда одежду передавала. Видать, сердце подсказало, что башку твою дурную спасать придётся.

Я сжал мешочек в кулаке. Перед глазами всплыло заплаканное лицо Лизы — девушка, которую считал наивной дурочкой. Она не знала, что случится, просто хотела позаботиться — тихо, без просьб и благодарности.

— Я заварил почти всё, что было, — голос Брока стал спокойнее. — Влил в тебя силком. Ты блевал дальше, чем видел, но, видать, помогло.

— Значит, я в порядке? — с надеждой спросил у него.

Охотник повернулся, лицо стало серьёзным.

— Нет, парень, не в порядке.

Мужик подошёл ближе, опёрся о борт повозки.