Онлайн книга «Системный Кузнец VIII»
|
— Сколько до ближайшего жилья ты говоришь? — перешёл к главному вопросу. — До того места, где может быть помощь. — Дня два, — прикинул Брок, глядя на небо. — Может, два с половиной, если колею совсем развезёт. Костяной Яр… или Тихий Холм, бесы их разберут, как они сейчас зовутся — я там был давненько, всё могло поменяться. — А если там нет алхимика? Понял, что тогда я умру… но неужели ничего сделать больше нельзя? Там больше нет деревень на пути? Повисла пауза. Брок почесал затылок, сдвинув шапку на лоб. — Тогда едем дальше, — ответил без уверенности. — Есть ещё Мельничный Брод — ещё день пути. Но там точно только кузнец и мельник, знахаря там отродясь не водилось. Так что молись своим предкам, Кай, чтобы в Яру кто-то жил. Два дня. Сорок восемь часов тряски в повозке, пока яд отвоёвывает сантиметр за сантиметром тела. Я прислушался к себе — укусы ныли, онемение в руке не проходило, но пока мыслил ясно. Шанс призрачный, но есть. Ульф, до этого молча смотревший на меня, вдруг шмыгнул носом. — Кай… — пробасил детина тихо, словно боясь, что Брок услышит. — Ульф очень боялся. Кай спал и не просыпался. Холодный был. Ульф думал, Кай умрёт. Как Брик. В голосе гиганта было столько детской тоски, что защемило в груди. Я с трудом поднял здоровую руку и сжал его плечо. — Всё будет хорошо, Ульф. Слышишь? Я не умру, обещаю. Мы доедем, полечимся и поедем дальше — к морю. Ульф закивал, вытирая нос рукавом нового кафтана. — Кай всегда говорит «будет хорошо». Кай умный. Если сказал — значит, правда. С козел донеслось хмыканье. Брок, слышавший наш разговор, покачал головой. — «Всё будет хорошо», говоришь? — переспросил усатый ехидно. — Знаешь, малой, есть у нас на севере одна песенка — старая, охотничья. Как раз про таких вот… неунывающих. — Спой, — попросил я, чувствуя, что нужно отвлечься боли. — Развей тоску. Брок прочистил горло, поправил воротник и начал сперва насвистывать простенький мотив, а затем запел прокуренным баритоном, отбивая ритм ногой по передку повозки: 'Жил-был практик, дурень славный, Первой стадии боец. Он дышал, копил усердно, Ждал, что бедам всем конец! Ни Ци, ни силы, ни ума, В кармане — дырка и сума, Но он твердил назло врагам: «Всё будет хорошо!» Охотник сделал паузу и продолжил громче: 'Пошёл наш парень на охоту, На медведя, напролом! Зверь порвал ему портки, И оттяпал ногу ртом! Ползёт домой он по грязи, Кишки волочит на пузи, И шепчет в лужу и камыш: «Всё будет хорошо!» Ульф перестал шмыгать носом и уставился на спину Брока, а тот вошёл в раж: 'Нашёл любовь, женился сразу, На деревенской красоте. Пока он в стойке медитировал, Она гуляла в темноте! С соседом, с конюхом, с купцом, И даже с собственным отцом, А муж рога носил и пел: «Всё будет хорошо!» 'И вот лежит он на погосте, В сырой земельке, без гроша. Червяк грызёт пустые кости, И отлетела вверх душа. Мораль сей басни такова: Надежда — глупая трава! Пока ты пел, а не пахал — Песец к тебе большой пришёл!' Брок закончил куплет с хохотом и снова начал насвистывать веселый мотивчик, словно пел не о сломанной жизни, а о весеннем солнышке. Я мрачно усмехнулся — в этой грубой песне было больше правды жизни, чем во всех героических балладах. — Спасибо, Брок, — сказал я. — Очень… жизнеутверждающе. Умеешь ты подбодрить умирающего. |