Книга Системный Кузнец VIII, страница 76 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Брок похлопал себя по боку.

— Топор на месте. Веревка. Ну и моя наглая рожа. Полный комплект.

— Тогда пшли вон, — беззлобно буркнул Вальдар, но в голосе звенело напряжение. — Время не ждёт.

Мы двинулись к двери.

На душе было тяжело и муторно, но эликсир честно выполнял свою работу — страха не было, слабости тоже — только задача и меньше четырех часов на её выполнение.

Моя рука легла на кованую ручку двери. Железо оказалось ледяным.

Я замер на полсекунды. Знакомое чувство — момент перед входом в задымлённую зону. За спиной — свет, относительное тепло и понятные правила. Впереди — хаос, плохая видимость и среда, которая хочет тебя убить. Там, за порогом, нет кнопки «переиграть», нет возможности сказать «стоп». Если выйдем — вернёмся либо с победой, либо не вернемся вовсе.

Позади скрипнули половицы.

— Кузнец.

Голос Вальдара остановил меня.

Я не убрал руку с двери, но обернулся.

Староста стоял у стола, опираясь на него обеими руками. В тусклом желтом свете масляных ламп его фигура казалась высеченной из серого камня, но лицо…

Маска жесткого лидера треснула — сквозь неё проступил страх.

— Сделка стоит, — произнёс он глухо. — Барьер. Охотники. Цветок. Вы приносите компоненты — я даю жизнь. И плачу золотыми.

— Хорошо.

Староста помолчал, глядя мне в глаза — его кадык дёрнулся.

— И Алекс, — добавил он, понизив голос почти до шёпота. В этом шёпоте было больше мольбы, чем в любом крике. — Верни его, если сможешь.

Он не сказал «ты должен», не угрожал, а просил. Я не стал давать пустых обещаний — не знал, жив ли мальчишка. Я не знал, что мы найдём на вершине, поэтому просто кивнул.

Вальдар прикрыл глаза, принимая кивок — честность стоила дороже надежды.

Я налёг плечом на дверь. Петли скрипнули, и в лицо ударило сырым холодом.

Туман стоял стеной — гуще, чем когда мы приехали. Влажность мгновенно осела на лице, смешиваясь с вонючим маслом. Видимость — шагов двадцать, дальше мир растворялся в сером молоке.

Деревня молчала — ни скрипа ставен, ни лая собак, ни дыма из труб. Костяной Яр вымер, затаился, вжав голову в плечи. Только где-то справа, у колодца, ветер раскачивал цепь на журавле.

Звяк… звяк… звяк. Монотонный и мёртвый звук.

Шагнул на крыльцо — доски под сапогами были скользкими от сырости.

Брок вышел следом.

— Четыре часа, — бросил усатый, не поворачивая головы, глядя только вперёд, в серую муть. — Давай уложимся в два. Зачем тянуть кота за яйца?

Охотник усмехнулся и пошёл вперед. Я двинулся следом за ним.

Дверь за спиной захлопнулась, отрезая нас тепла. Мы остались наедине с туманом.

Холод навалился мгновенно, пробирая до костей, но хуже холода было ощущение на коже — «Масло Упокоения», которым натёр Вальдар, стянуло лицо жирной плёнкой. Оно воняло прогорклым салом и могильной землёй, забивая ноздри, оседая горечью на губах.

Охотник сбежал по ступенькам крыльца, его фигура тут же потеряла чёткость, размываясь в серой мути. Я двинулся следом.

Двойная доза эликсира превратила восприятие в отполированную линзу. Исчезла ноющая боль в суставах, ушёл гул в ушах, пропала слабость. Я видел каждую щепку в перилах крыльца, каждую каплю на гнилой доске. Зрение стало чётким, но каким-то… плоским. Стеклянным. Я знал, что это обман — моё тело всё ещё умирало, просто мозг перестал получать сигналы бедствия.