Книга Системный Кузнец X, страница 114 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Голос его был ровным.

Я кивнул.

— Понял.

Торн повернулся и пошёл дальше. Проводник, терпеливо ждавший в десяти шагах выше, зашагал снова.

Заносчивость? Может быть, но и правда в его словах была — Торн действительно мельче, быстрее и, судя по всему, чувствует породу как мало кто на этом острове. Он вырос в шахтах Глубоких Руд, и пещерные ходы для него как дом. Спорить с этим глупо.

А может и к лучшему — пусть будет самоуверенным. Самоуверенность — это когда человек не оглядывается, не перестраховывается, идёт напрямик. Иногда это путь к победе, а иногда в тупик. Посмотрим, куда приведёт это его на этот раз.

Я вздохнул и перестроил мысли. Похоже, следующие часы я проведу один. Что ж. У меня есть «Зрение Творца», есть «Духовное Эхо», есть Система, которая видит состав породы и прогнозирует вероятности. У Торна чутьё, у меня — инструменты другого рода. Узнаем, что тяжелее на весах горы.

Тропа вильнула в последний раз и упёрлась в скальную стену. Здесь, на высоте, ветра почти не было, и жар стоял плотный. В стене зиял проход — неровное отверстие в полтора человеческих роста высотой и чуть больше метра в ширину. Края оплавлены, заглажены давним жаром, из прохода тянуло горячим сухим воздухом, пахнущим нагретым камнем и чем-то минеральным.

Наблюдатель, шедший все это время позади, встал у входа, достал из кожаной папки лист пергамента и перо.

— Пара номер пять, — произнёс он ровно. — Торн из Глубоких Руд. Кай с Севера. Вход в лавовую трубку «Жёлтая Игла». Задание вам известно. Уточню: образец должен нести термический отпечаток глубины. При осмотре будут определены температура извлечения, состав газовых включений и характер примесей. Подмена исключена. Я буду находиться здесь всё время испытания. Ни один человек, кроме вас, не войдёт в эту трубку. Другого прохода нет. Если у кого-то возникнет мысль о помощи извне — выбросьте её из головы.

Мужчина посмотрел на нас. Я кивнул. Мне это только на руку — чистые условия, никаких сюрпризов из-за спины. И в Торне я уверен — этот парень скорее отрубит себе руку, чем смухлюет. Он казался человеком, для которого честная победа вопрос самоуважения.

Торн тоже кивнул.

Наблюдатель отступил в сторону и показал на проход.

— Можете входить.

Мы шагнули внутрь.

Жар ударил сразу. Стены трубки сомкнулись вокруг нас, поблёскивающие в свете, что ещё падал от входа. Потолок нависал в полутора метрах над головой, и я инстинктивно пригнулся. Пол был неровным, покатым, местами покрытым хрупкой коркой застывших минеральных натёков. Каждый шаг отзывался хрустом.

Через десять шагов свет от входа съёжился до тусклого пятна.

Я остановился.

— Погоди. Давай хотя бы факелы разожжём, прежде чем лезть дальше.

— Не нужно, — сказал Торн откуда-то из темноты, шагах в пяти впереди. — Пока и так вижу.

Я уставился в его сторону и увидел.

Парень обернулся, и в полутьме лавовой трубки его глаза светились серебристо-серым. Зрачки расширились, заполнив почти всю радужку.

— Ночное зрение, — сказал Торн буднично. — Глубокие Руды. Наш посёлок несколько сотен лет назад спрятался в расщелинах, когда наверху бушевала война. Три поколения жили в пещерах, в полной темноте, прежде чем выбрались обратно. С тех пор у нас так передаётся по крови среди практиков. Мне факелы, в общем-то, и не нужны.