Книга Системный Кузнец X, страница 92 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Трибуны загудели. Зрители заёрзали, кто-то захлопал. Традиция, видимо, была старая и зрелищная.

Два базальтовых блока встали бок о бок. Два помощника с церемониальными молотами заняли позиции. Зуб Рикардо установили в левый блок, зуб Эйры в правый.

Рикардо стоял слева, прямой, с нарочито спокойным лицом. Пальцы выдавали его — мелко подрагивали, и он спрятал руки за спину. Его зуб выглядел безупречно: гладкие грани, ровное острие, тонкая, элегантная работа.

Эйра стояла справа. Губы сжаты в полоску, побледневшие скулы заострились. Её зуб рядом с клином Рикардо смотрелся грубовато: чуть шероховатые грани, утолщение у основания, следы тяжёлой формовки в последних циклах. Топорная работа рядом с ювелирной.

Иль-Примо поднял руку.

— Готовы!

Молотобойцы замахнулись.

Рука Грандмастера упала.

Два удара слились в один.

Оба зуба вошли в базальт. Оба блока треснули, раскалываясь по линии зерна. Грохот отразился от стен и потолка, камень застонал, пыль взвилась облачком.

Трибуны замерли.

— Извлечь, — приказал Иль-Примо.

Помощник подцепил зуб Рикардо клещами и потянул. Клин подался слишком легко, выскользнул из щели, и в ту же секунду по его телу зигзагом побежала трещина. Тонкая, как паутина, она разрезала грань от основания до середины, и зуб хрустнул в руках помощника, рассыпавшись на три куска.

Рикардо зажмурился, челюсть окаменела.

Помощник у правого блока взялся за зуб Эйры и потянул. Клин не двигался. Парень упёрся ногой в основание блока и рванул сильнее. Зуб сидел в камне мертво, словно врос в породу. Помощник покраснел от натуги, перехватил клещи двумя руками и потянул всем телом. Базальт заскрипел, нехотя отпуская, и клин наконец вышел с тягучим стоном.

Помощник поднял зуб Эйры. Грани целые, острие без зазубрин, на поверхности клина блестели отпечатки базальтовой крошки, вдавленной в металл давлением породы. Зуб выдержал.

Иль-Примо принял его, осмотрел, передал Сильвии — та повертела в пальцах и вернула с коротким кивком. Гор постучал ногтем по основанию и хмыкнул одобрительно. Октавио повертел клин, осматривая каждый миллиметр, и молча отдал Грандмастеру.

Иль-Примо повернулся к залу и поднял зуб Эйры над головой.

— Победители второй десятки Предварительного Круга! Торн из Глубоких Руд! Кай с Севера! Эйра с Гряды!

Зал взорвался.

Трибуны загрохотали и заревели — топот ног, хлопки ладоней, свист, рёв. Брок орал что-то нечленораздельное, перевесившись через перила. Лоренцо стоял рядом с ним, выпрямившись, и медленно хлопал, не сводя глаз с меня. Алекс, бледный от волнения, сжимал кулаки у груди.

И сквозь весь этот шум, перекрывая рёв толпы, прорезался пронзительный голос, от которого вздрогнули даже ближайшие зрители:

— Девочка моя! Вот так! Вот так, девочка!

Старик Арно стоял на трибуне, вцепившись в перила жилистыми руками, и кричал, запрокинув голову — на лице расплылась такая широкая улыбка, что казалось, кожа вот-вот треснет по швам.

Ферруччо стоял у бокового выхода, привалившись плечом к косяку. Пот катился по лысому черепу, заливал глаза, капал с подбородка на прожжённый фартук. Огромные руки висели вдоль тела, сжимаясь и разжимаясь с ритмичностью мехов. Он смотрел на меня молча, тяжело — в крохотных глазках на обожжённом лице плескалась густая ненависть.