Книга Системный Кузнец XI, страница 18 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

След вел уверенно направо и вверх. Эти двое знали дорогу и не блуждали, шли напрямик. Я отмечал это мысленно: они ориентировались в лавовых трубках, проникли сюда не наугад.

Минут через десять тоннель начал сужаться. Сперва незаметно, просто стены подступили ближе, а потолок опустился. Потом резче и пришлось пригнуть голову. Ещё через двадцать шагов я уже протискивался боком, прижимая кристаллы к груди и елозя плечами по шершавому камню. Порода здесь была сырая, скользкая от конденсата, и каждый метр давался с усилием.

Следы на полу сжались. Шаг стал короче, вмятины мельче. Они тут тоже замедлились. Раненый напарник наверняка матерился сквозь зубы, протаскивая побитое тело через эту щель.

Ещё несколько минут мучительного продвижения. Стены сжимались до ширины плеч. Кирку пришлось тащить за собой волоком, держа за конец рукояти.

Затем тоннель круто вильнул вправо и полез вверх. Почти вертикальный лаз. Края оплавлены, гладкие и влажные. Я задрал голову: узкая каменная глотка уходила куда-то наверх, теряясь в черноте. Сунул оба кристалла за пояс, зажал кайло зубами за рукоять и полез, упираясь коленями и локтями в стенки. Пришлось активировать огенную Ци, что бы от кожи шёл свет. Расход энергии шел приличный, но спасал кристал, что был теперь со мной.

Протиснулся — метра четыре вверх, может, пять. Рубаха осталась в завале, и голая кожа скрипела по мокрому камню, сдирая пепел и грязь. Плечо, ушибленное при таране, огрызнулось болью, когда пришлось перенести на него вес тела. Стиснул зубы и продолжил карабкаться.

Когда руки нащупали край, я подтянулся и перевалился через кромку. Кирка звякнула о пол, выпав изо рта. Перекатился на спину.

И понял, что пространство вокруг изменилось. Звук упал и растворился. Голос ушибленного плеча, звон кайла, даже собственное дыхание, всё размазалось по чему-то огромному, потеряв четкость, отразившись от далеких стен.

Я лежал на ровном каменном полу. Достал кристаллы, чтобы увеличить радиус освещения, поднял на вытянутой руке.

Свет скользнул по ближайшим камням и пропал — ни стен, ни потолка. Бледное сияние растекалось и тонуло во мраке, не в силах зацепиться ни за одну поверхность. Здоровая каверна, или целый тоннельный зал. Судя по тому, как расходилось эхо, потолок висел где-то очень высоко.

— Черт её дери, — выдохнул, и голос улетел в пустоту.

Поднялся на ноги и огляделся, насколько позволял скудный свет.

Под ногами лежали крупные валуны, обкатанные потоками воды, которые когда-то заливали эту каверну. Между ними поблескивали лужицы конденсата. Кое-где жидкость булькала, выпуская пузырьки газа, и от этих бурлящих пятен шел кислый запах, от которого щипало в носу. Серный выход. Я обошел ближайшую лужу по широкой дуге, ступая на сухие камни.

Следы вели влево.

Я двинулся за ними и через минуту оказался в боковом тоннеле. Узкий, но с высоким сводом. Стены стояли близко, на расстоянии вытянутых рук, а потолок терялся где-то наверху. Шаги здесь отпечатались четче: рыхлый туф на полу хранил каждую вмятину.

И тут я услышал голоса.

Далеко. Приглушенные расстоянием и изгибами камня, но различимые. Кто-то разговаривал впереди.

Я остановился. Убрал кристаллы за пояс, придавив тканью, и мрак сомкнулся. Постоял, давая глазам привыкнуть. Потом двинулся дальше, медленно, ставя ступню с носка, перекатывая вес плавно, чтобы подошва не хрустнула на шлаке.