Книга Системный Кузнец XII, страница 53 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Сетка его меридианов проступала в сознании ярче, чем у Торна. Серная Ци пропитала его до костей — видел, как она течёт под кожей вместо обычной крови, и как часть каналов выстлана изнутри тёмно-жёлтыми отложениями. Но сквозь эту серу ещё пробивался Огонь, видимо, родной для этого тела когда-то. Видно, как Огонь сидит в глубине, у позвоночника, и подкармливает остальное.

Огонь. Сера. Молот против серы. Лёд за пазухой.

Я повёл глазами по залу, в стороны от центрального кольца обелисков. Слева, в нише, что уходила в стену под углом, разглядел горн — низкий, сложенный из тёмного камня, с коротким дымоходом, уходящим в трещину свода. Рядом наковальня — не такая, как наверху в штольне, а побольше, тёмного отлива, с двумя рогами. Верстак из литого металла, на нём груда инструмента, аккуратно разложенного. Каменная плита у горна, на ней светлеют следы свежей работы.

Обустроенная кузня в пасти этого пекла, и по виду тут работали годами.

«Маэстро Ферро. Это правда ты, что ли?»

В голове пятна сложились в картинку. Восемь лет назад пропал отшельник. Чёрный дым из расщелин стих. Местные похоронили старика в своих байках. А он, выходит, не помер. Спустился и сидит в этой каверне, и куёт что-то, чего никто в Гильдии и не нюхал. Живой человек, чтобы тут столько лет продержаться, должен быть… уже не вполне человеком.

Я посмотрел снова на сухощавую фигуру у обелиска.

Зубило в руке. Склонился перед Торном — что-то делает, а что именно, отсюда не разобрать.

Времени на разглядывание больше не было.

Цепи держали парня крепко, по тихому я его не сниму, и пока тут лежу да гадаю, этот любитель серы может уже что-то с ним сделать. И оставлять этого Ферро одного, наедине со зверем в скале, тоже глупее некуда. Если эта тварь проснётся, мало не покажется ни острову, ни Лиге, ни вообще никому.

«Ладно. Хватит ползать на брюхе».

Я перехватил молот удобнее, подтянул кокон обратно, до плотного. Огонь облил кожу ровным слоем, лёг сверху тонкой корочкой. Меридианы охнули, но выстояли. Костный Очаг подкинул жара.

Поднялся в полный рост.

Спустился по уступу пониже, к плоскому выходу на пол зала. Камни под подошвами такие горячие, что сквозь сапоги чувствовалось.

— Эй.

Голос мой прокатился под сводом и вернулся отголоском. Полумертвец у обелиска не обернулся. Стоял ко мне спиной, так же склонившись под Торном с зубилом, и продолжал что-то бормотать своё.

Я шагнул ещё ниже.

— Эй, тварь.

И в эту секунду существо в стене сделало вдох — долгий и медленный, как ход больших мехов. Свод над головой треснул сухо, в нескольких местах сразу, и с него посыпалась мелкая крошка. Пол под ногами едва ощутимо качнулся. Воздух стал плотнее. Я почувствовал, как фон Ци в зале подскакивает вверх, и кокон мой затрещал, не успевая. Кожу обожгло, как будто я сунул лицо в открытый горн на расстоянии ладони. Зажмурился, скрипнул зубами и подтянул защиту на полную, до предела, какой только мог удержать. Лёд намёрз поверх Огня плотной коркой, защипало в кончиках пальцев.

Выдох прошёл. Тяжесть в воздухе спала.

И тут раздался кашель. Или не кашель, а что-то скрипучее и шуршащее. Сухощавая фигура у обелиска медленно распрямилась и заговорила, не оборачиваясь.

— А я уж думал, ты так и будешь там лежать, путник.