Книга Системный Кузнец XIII, страница 10 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Образцы готовы. Осталось амальгамы по кромке выжечь, а с этим ты мне не помощник. С рунами у тебя сама знаешь, говорила же.

Она поджала губы.

— Я могу подавать.

— Подавать там нечего. Один контур по одному болту. Я справлюсь за час, понесу их в Цитадель сам. Иди, поспи хоть несколько часов. Завтра нужна будешь свежей, а не падающей с ног.

Она помолчала. Видно, что упрямство в ней борется с усталостью, и усталость берёт верх.

— Ладно, Кай. Может, ты и прав. С рунами я тебе не помощница, не учили меня им. — Голос виноватый. — На Гряде из рун только Альгиз знают, да и тот криво.

— Ничего, я быстро. Образцы донесу лично, чтоб быстрее.

— Хорошо.

Она встала, нашла свой плащ на гвозде у двери. Накинула, затянула шнуровку у горла. Взяла капюшон в руку, но не надела сразу, а постояла у порога, глядя на меня.

— Кай, знаешь…

— М?

Я уже взял в руку штихель и поворачивался к верстаку.

— Мне сегодня было очень хорошо. — Замолчала на секунду, подбирая слова. — Это был один из самых хороших вечеров в моей жизни.

Сказала и улыбнулась, будто стесняясь собственной улыбки. Накинула капюшон, толкнула дверь и быстро вышла, не дав мне ответить.

Я остался стоять со штихелем в руке.

Услышать такое от неё — не пустяк. Эйра не из тех, кто бросается словами. Если сказала «один из лучших», значит, на её весах это лежит очень тяжело. И во мне самом дрогнуло что-то ответное — понял, что мог бы сказать ей то же самое. Что вечер, наполненный совместной точной работой, тёплым плечом рядом, парой коротких касаний и одним коротким поцелуем, для меня тоже встал куда-то очень высоко.

Любовь это или ещё не она, я разбираться сейчас не стал. Когда занимаешься любимым делом рядом с тем, кто тебе близок, время исчезает и остаётся только маленький мир в четырёх стенах. И вот в чем штука: ничего, кроме этого мира, не нужно в этот момент.

И тут же другая мысль — уже неприятнее:

Если такое потерять, в груди останется дыра, какую ничем не заткнёшь. Зачерствеешь, перестанешь верить, что вообще бывает такое. Эйра уже один раз так замыкалась, и вот, открылась мне, и если сейчас её обмануть, второй раз она уже не откроется скорее всего. Все потеряется.

Значит, беречь и защищать надо, для этого нужна сила. И опять всё упирается туда же. В ступени и Камень, в ковку и долгую тяжёлую работу.

Ладно, к делу.

Разогрел штихель в горне — кончиком до тёмно-вишнёвого. Подошёл к верстаку, наклонился над первым болтом. Корка льда держала смесь матово-белым налётом, по граням слегка пузырилась. Под корой ровным глухим блеском просвечивала запертая паста.

Амальгама «Вскрытие». Три знака. Кеназ — направленный жар. Хагалаз — разрушение цели. Уруз — удержание энергии до контакта. Лечь должны по кромке наконечника дугой и замкнуть друг друга в кольцо.

Подтянул Огненную Ци к подушечкам левой руки. Засветились ровным красным. Правая повела штихель к кромке, нашла точку под первым знаком. Прижал. Кончик вошёл в лёд, и повёл медленно, мягко. Ци прожигала канал в корке точно по линии. Лёд не таял и не парил, а расступался под инструментом, оставляя за собой отполированную борозду с зеркальным дном.

Кеназ лёг.

Поднял штихель, отвёл руку, выдохнул. Передохнул секунд пять. Сосредоточился.

Хагалаз сложнее. Семь штрихов, два пересечения, нужно держать угол наклона строго в сорок градусов от продольной оси болта, иначе руна заработает на разрушение того, на чём она лежит, и болт треснет ещё в ложе баллисты.