Книга Системный Кузнец XIII, страница 27 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Столичный смотрел на меня и ждал. Видно — привык он к таким паузам и знает, как у людей в голове в эти секунды ходят весы.

Я обдумывал быстро.

Если сейчас прыгну, схвачу его за горло и потащу в Цитадель, в кузне останутся два болта на верстаке. Ульф в доме за стеной, дверь на засове, но Ульф не боец. Кто-то подойдёт, выломает створку, заберёт образцы и уйдёт раньше, чем я дотащу этого франта по верхней улочке до башен. Если потащу и его, и короб с болтами разом, не унесу. Руки будут заняты, спина открыта, а с коробом не размахнёшься. Да и нельзя, чтобы коробы падали на землю, тогда может случиться плохое — что-то типа взрыва.

Огляделся одними глазами. Улочка пустая. Та сторона, где живёт сапожник, ставни закрыты. Колодец с медным жёлобом в десяти шагах, у него никого. Коптильня тёмная, дверь притворена. За углом, в проходе, откуда столичный вышел, темнота.

Подтянул «Зрение Творца» и посмотрел им по округе.

Две точки метров за сто, в стороне нижней улочки за коптильней. Один поток ровный, держится экономно, как человек, привыкший терпеливо не давать Ци ход, когда нужно. Восьмая ступень, может, выше. Второй жёстче, рваный по краям, но плотнее в Котле. Девятая, или на самом её пороге. Стоят рядом, не шевелятся. Слушают. Возможно, видят отсюда силуэт столичного и ждут сигнала.

С такими двумя я в открытую не выйду. Один на один может, при удаче, да и то с риском огромным. С двумя — нет. Положат меня и образцы заберут.

Значит, по-плохому не получится. Остается надеяться, что можно разрулить без кулаков. Пока что.

— Слушай меня, столичный, — сказал я ровным голосом. — Если бы я был тем, за кого ты меня держишь, я бы, может, и подумал ещё. Цифра у тебя славная, врать не буду. Только я не тот. Так что забирай свою цифру обратно и катись отсюда той же тропой, по какой пришёл. И катись быстро, пока я не передумал. А то решу всё-таки, что тащить тебя по лестницам в Цитадель не так уж и тяжело. Сядешь в их подвал, и будут там тебя кормить рыбьими головами, пока ты не сгниёшь у стенки.

Мужик не шевельнулся, только в глазах что-то тонко переменилось.

— Глупо, кузнец, — выговорил он мягко. — Очень глупо. Я в этом ремесле давно. Видел многих, кто шёл с принципами, и видел многих, кто шёл с головой. Первых хоронят рано, вторые доживают до старости в собственном доме с виноградом во дворе. В этом мире решает сила, а не эти твои идеалистичные представлении о чести и прочем. Если хочешь силы, нужно и решения принимать основанные на стремлении к ней. Ты сейчас идешь явно не по той дороге.

— Давай я сам буду решать, по какой дороге мне идти, и сам буду определять для себя, что значит эта дорога, — сказал я. — Если в тебе покопаться, можно столько нарыть, что вывернет наизнанку, хлыщ ты столичный. Но я этого делать не буду — просто распрощаемся здесь.

Мужик еще постоял, глядел на меня пристально, словно ждал, что я, может быть, еще передумаю. Но я просто стоял, сложив руки на груди и глядел на него прямым взглядом, которым давал понять, что разговор окончен точно. Чувствовал, как Ци в нижнем котле бурлит, готовая вырваться наружу по первому требованию. Огонь слабыми порциями доходил на моему предплечья и оно начало чуть светиться. Мужчина бросил взгляд на мою горящую кожу, затем улыбнулся, когда видимо понял, что я не отступлю и не поменяю решения. Потом проговорил сухо и спокойно: