Книга Укротитель Драконов 2, страница 105 – Ярослав Мечников

Я спустился по ступеням, стягивая на ходу накидку. Свернул, положил на камень у стены.

— Шило.

Парень обернулся. Вытянулся, расплылся в щербатой улыбке.

— Падаль! Живой, значит.

— Вроде того.

Рядом с ним стоял Коренастый, кивнул коротко. Длинноносый глянул из-за его плеча, дёрнул подбородком. Я кивнул обоим. Прошёл вдоль ряда, нашёл глазами Тихоню. Она стояла неподвижно, руки вдоль тела, и смотрела на меня тем самым взглядом, прямым и спокойным. Я кивнул ей. Она кивнула в ответ.

Репей стоял в четырёх шагах. Скрестил руки на груди, смотрел мимо меня, как на пустое место. Я не стал здороваться.

— Ну-ну, — раздалось сбоку знакомое шамканье. — Глядите-ка. Кха-кха. Снизошёл. С самого Среднего яруса спустился к нам, сирым да убогим. Накидочка-то меховая, а? Хор-рошая накидочка. Блохастая небось.

Кто-то из Червей коротко засмеялся. Трещина стоял у края площадки, кнут свёрнут на поясе, руки за спиной. Выцветшие глаза смотрели цепко.

— Но, — он поднял палец, и смех оборвался, — покуда ты здесь, на Купании, ты такой же Червь, как все остальные. Понял меня? Без скидок. Без «я подмастерье, мне Грохот накидку подарил». Тут тебе не загоны. Тут Пелена. И Пелена не знает, кто ты наверху. Ей плевать. Кха. И мне плевать. Пока ты на этом камне, я твой наставник. Я говорю, ты делаешь. Псари говорят, ты слушаешь. Будешь умничать, полетишь в Пелену вперёд всех и без гонга. Ясно?

— Ясно, — сказал я. — Так и должно быть.

Трещина прищурился. Пожевал губами.

— Ишь ты, — буркнул он. — Ну ладно. Кха. Ладно.

Старик развернулся и двинулся вдоль строя медленно, сгорбленный, постукивая высохшим кулаком по бедру. Останавливался у одного, другого, заглядывал в лицо, щупал плечо или предплечье.

— Ты, — ткнул пальцем в рослого парня с обветренной кожей. — Второй круг Непробуждённого, так? Скоро. Ещё недели две, если не сдохнешь. Кха. Ты, — перешёл к следующему, коренастой девушке с забинтованной рукой. — Тоже второй. Но медленнее. Жилы тонкие, кровь долго принимает. Не торопись. Лопнешь.

Он шёл дальше, бросая короткие оценки.

— Третий круг Непробуждённого. Скоро прорыв, если не обосрёшься. Ты, ты и ты, тоже к третьему ползёте, но медленно. Каша в голове. Кто к прорыву на Закалённого ближе, поднять руку.

Четыре руки. Трещина обвёл их глазами, кивнул.

— Есть тут и те, кто уже на первом круге Закалённого топчется. Падаль, — он мотнул головой в мою сторону, — первый круг, но крепкий. Кха. Репей, тоже. — Кивок в сторону Репья. — Ещё ты и ты. — Показал на двоих, жилистый со шрамом на скуле и невысокая женщина с коротко стриженой головой.

Я оглядывал площадку. Новые лица. Много. Шесть, семь человек, которых я точно не видел раньше. Молодые, испуганные, с характерной затравленностью в глазах. Те самые новички, которых прогнали через Арену в тот день, когда я сидел на арене с каменным. Они стояли тесной кучкой в конце строя, плечо к плечу, будто так теплее.

Один из них, тощий, с длинной шеей и ссадиной на виске, всё время косился влево. Я проследил его взгляд.

Репей стоял в окружении четверых, нога на камне, руки на бёдрах. Один из его людей, широкоплечий коротышка, отвесил длинношеему подзатыльник мимоходом, проходя к краю площадки. Тот дёрнулся, втянул голову, ничего не сказал. Другой новичок, помладше, с разбитой губой, отводил глаза и старался стать незаметным. Знакомая картина. Репей нашёл себе новое мясо.