Книга Укротитель Драконов 2, страница 30 – Ярослав Мечников

Что если…

Мысль проскочила быстро, неоформленная, на уровне ощущения. Как бывает, когда проигрываешь встречу в голове и вдруг чувствуешь: вот оно.

Что если не замирать и не убегать? Что если дать ему понять, что я не претендую, и при этом показать, что я живой? Не предмет, не добыча, не угроза. Живое существо, которое признаёт его право.

Может сработать?

Может.

А может, он пройдёт сквозь мой ритуал «укрощения», как бульдозер через штакетник, и размажет по камню. Потому что он дикий и злой, он в замкнутом пространстве, на него орут сотни людей, и одного жалкого гудящего человечка на коленях ему будет недостаточно, чтобы остановиться. Каменные идут вперёд всегда.

Знал, что план дрянной, что шансы тонкие, как лёд на ноябрьской реке.

Но других не было.

— Падаль. Вставай.

Я открыл глаза. Хруст смотрел на меня сверху вниз. Челюсть щёлкнула. За дверью что-то грохнуло гулко, и следом накатил рёв. Сотни глоток. Потом рык, такой густой, что я почувствовал его грудной клеткой раньше, чем услышал ушами. Низкий, утробный, полный ярости. И следом удары. Бум. Бум. Бум. Камень о камень. Зверь бил стены арены.

Хруст щёлкнул челюстью.

— Каменный уже на арене. Разогрет. Теперь ты.

Я сунул камень за пазуху, прижал локтем к рёбрам и встал.

Стена качнулась и выровнялась. Хруст уже тянул засов, и дверь пошла наружу, тяжёлая, с визгом петель по камню.

За спиной зашуршало. Шёпот, сдавленный, как из-под подушки.

— … первый идёт…

— … конец ему…

— … боги, нас тоже туда?..

Обрывки. Я слышал их кусками, будто кто-то дёргал ручку громкости, то вверх, то в ноль. Мальчишка, который кусал костяшки, отшатнулся к стене, когда я проходил мимо. Мужик с каменным лицом проводил взглядом. Девчонки у дальней стены прижались друг к другу плотнее.

Ладонь Хруста легла между лопаток. Толкнул не сильно, но уверенно, как толкают скотину в загон. Вперёд. Шаг, другой, порог, и серый свет ударил в лицо.

Дверь захлопнулась за спиной.

Грохот и рёв. Сотни голосов сверху, со всех сторон, слившиеся в единую волну, которая обрушилась и ушла вверх, и снова обрушилась. Арена была та же. Овальная яма. Гладкие стены высотой в четыре метра, мокрый камень под ногами, потемневший от старой крови. Три яруса трибун, плотно забитые людьми. Факелы, дым, пар от сотен ртов на морозе.

А напротив, у дальней стены, стоял Каменный.

Зверь бил головой в стены, кидался то влево, то вправо, массивное тело разворачивалось с неожиданной резкостью, когти скрежетали по мокрому камню, и каждый удар черепом в гранит отдавался гулом, который я чувствовал подошвами. Цепь натянута струной, от ошейника к чему то сверху, и по тому, как зверь рвался, было видно: короткая. Метра три, не больше. Его держали на привязи, как собаку у будки.

Бурая чешуя цвета мокрой глины, рыжие прожилки по бокам. Широкая грудь, толстые лапы, когти как строительные ломы. Голова, которая сейчас колотила камень, была размером с хороший бочонок, плоская, тяжёлая, с надбровными гребнями, стёсанными до серого от ударов о железо.

Он взревел. Низкий, утробный звук, от которого завибрировало в груди. Потом разинул пасть, и оттуда вырвалось что-то. Я ожидал огня. Было другое. Клуб раскалённого пара, плотного, желтовато-серого, и в нём летели куски. Осколки чего-то горячего, камень, шлак, я не знал, что это, но оно ударило в стену арены, рассыпалось и зашипело на мокром граните. Брызги долетели почти до нижних трибун, кто-то отшатнулся, кто-то заорал. Стены арены были высокие, и дрейк не доставал, но шлак дымился на камне, оставляя рыжие подпалины.