Книга Укротитель Драконов 2, страница 64 – Ярослав Мечников

Я вышел в комнату.

Девушка сидела на ложе, на краю, ноги на полу, руки на коленях. Платье лежало рядом, серым комком на шкурах. На ней ничего не было. Она сидела, смотрела перед собой, и выражение на лице было такое, будто она слушала что-то далёкое и не могла разобрать слов.

Я стянул с ложа одну из шкур — тяжёлую, с густым ворсом, пахнущую дымом и чем-то звериным. Подошёл. Она сидела на краю, спина прямая, руки на коленях, и смотрела перед собой тем взглядом, который ничего не видит. Я набросил шкуру ей на плечи. Мех лёг тяжело, и она дёрнулась, мелко, всем телом, как дёргается зверь от неожиданного прикосновения. Но не отстранилась. Пальцы сами нашли край шкуры и стянули её на груди.

Я сел рядом. На расстоянии вытянутой руки, на том же ложе, спиной к каменной стене. Шкуры подо мной были мягкие и тёплые, и от этого тепла тело начинало сдаваться, мышцы расслаблялись одна за другой, и усталость, которую я держал на расстоянии весь вечер, подступила вплотную.

— Как тебя зовут?

Тишина. Факел потрескивал над головой, тени шевелились на стенах. Она сидела, завёрнутая в мех, и молчала. Я ждал.

— Тила.

Так тихо, что я скорее прочитал по губам, чем услышал. Имя вышло коротким, мягким, с тем же певучим выговором, в котором гласные тянулись чуть дольше, чем нужно.

— Тила. Хорошо. А дальше? Откуда ты? Как сюда попала?

Молчание. Руки на коленях стиснулись, костяшки побелели. Голова опущена, волосы упали на лицо, закрывая его наполовину. Она молчала так, как молчат люди, которые привыкли, что слова стоят дорого и каждое можно использовать против тебя.

Я подвинулся чуть ближе. Не к ней, просто устроился удобнее.

— Послушай. Нам тут сидеть вдвоём. Сколько, я не знаю. Можем молчать. Можем поговорить. Мне просто интересно.

Она повернула голову. Посмотрела на меня из-под волос. Карие глаза, большие, тёмные на белом лице, и в них мелькнуло что-то быстрое и оценивающее.

— Я али не по нраву тебе?

Вопрос прозвучал ровно, без обиды и кокетства. Просто уточнение.

Я вздохнул. Потёр ладонями лицо.

— Дело совсем в другом. Ты ведь не по своей воле сюда пришла. Тебя привели. Тебя подарили, как… — я запнулся, подбирая слово, которое было бы честным, но не ударило бы, — как вещь на столе. Кувшин принесла, мясо разложила, потом саму себя.

Она смотрела на меня. Лицо закрытое, ровное, но глаза чуть сузились.

— Я могу воспользоваться. Понятное дело. Любой на моём месте воспользуется и ещё удивится, чего это я раздумываю. Скажет — ну дали, бери, что за чудачество, жизнь коротка, в горах и того короче, хватай что можешь и не мучайся. Верно?

Она кивнула чуть заметно, одним движением подбородка.

— Только вот штука есть одна. — Я помолчал. Подбирал слова, и слова подбирались тяжело, потому что то, что я хотел сказать, принадлежало другому миру, другой жизни, и переложить это на язык каменных стен и драконьих цепей было трудно. — У каждого есть что-то, через что он не переступает. У кого-то это мало, у кого-то много, у кого-то вообще ничего, и те, у кого ничего, живут проще всех. А у меня вот есть. Принцип, привычка, называй как хочешь. Бери только то, что тебе дают по-настоящему. Думай своей головой. Потому что возьмёшь, а потом камушек на сердце ляжет и останется. Маленький, тяжёлый. И таких камушков за жизнь набирается столько, что потом с ними не встать.