Книга Укротитель Драконов 2, страница 81 – Ярослав Мечников

— Их после тебя не трогали?

Молчун качнул головой. Нет. Потом указал на себя, потом ткнул пальцем вверх, в сторону верхних ярусов. И сделал жест, который я раньше у него не видел: ладонь вперёд, пальцы сомкнуты, короткое рубящее движение от себя. Отрезал. Запретил. Я им сказал, чтобы не трогали.

Я кивнул. Значит, Молчун не просто тихий отшельник с журналом. У него хватает веса, чтобы оградить подопечных от остальных. Или хватает упрямства, что в этом месте, наверное, одно и то же.

Молчун тряхнул головой, ладно, мол, хватит об этом. Шагнул ко мне, близко, и ткнул пальцем мне в грудь. Потом развёл руки в стороны, ладонями вверх, широко. Вопрос повис в воздухе, понятный без слов.

А ты? Ты как делаешь?

— Как я работаю с ними? — уточнил я.

Кивок быстрый и нетерпеливый.

Я помолчал. Думал. Соображал, что можно говорить, а что нельзя, и где проходит граница, за которой начинаются вопросы, на которые у Аррена из племени Чёрного Когтя нет правдоподобных ответов.

Систему упоминать нельзя, это очевидно. Двадцать лет работы с хищниками в другом мире, зоопсихологию, поведенческие протоколы, десенсибилизацию, положительное подкрепление, всё это нельзя. Аррен шестнадцатилетний отвергнутый, три раза провалил ритуал, отправлен в каторгу. Откуда у такого глубокие знания о поведении животных?

Из племени. Всё, что у него есть, оттуда.

— Я всегда их любил, — сказал я. Подбирал слова медленно, ощупью. — Драконов. С детства. Дед рассказывал истории, мать летала, брат получил Связь. Я смотрел на них и не мог наглядеться. А потом меня трижды не выбрали и отправили сюда.

Молчун слушал. Лицо неподвижное, глаза на мне.

— Когда попал в клан и увидел, что здесь с ними делают… Не смог. Не потому что герой какой-то. Просто не смог смотреть на них как на железо, которое надо согнуть.

Я повернулся к вивернам. Та, что каркала, снова открыла пасть и издала короткий звук, обращённый куда-то в пространство.

— Они думают. Может, не так, как мы. По-другому. Но они видят, слышат, запоминают, решают. Каменный на арене меня запомнил. Он знал, что я не такой, как остальные. И принял решение, осознанное, не подпускать, а потом подпустить. Грозовой тоже. Он выбрал сам.

Молчун кивнул медленно, с весом.

— Вот я и пробую. Подобрать ключ к каждому. К каждому свой, потому что они все разные. Два дракона рядом, а ключи разные. Только это, — я помедлил, — огромный риск. Каждый раз. С каменным на арене повезло. Повезло, что камень тёплый у меня оказался. Твой камень. Повезло, что он не раздавил меня сразу.

Молчун кивнул. Потом поднял палец, подожди, и полез за пазуху.

Достал журнал — кожаная обложка, потёртая до блеска, углы обтрёпаны. Раскрыл, полистал, нашёл нужную страницу и протянул мне.

Я взял. Почерк мелкий, рыжие чернила, буквы ползут вверх к краю строки. Пометки на полях, короткие, рубленые. Я разбирал с трудом, имперский диалект с сокращениями, которые Молчун придумал сам, но кое-что прочитал.

«…подпустил на два шага. Лёг рядом. Лежал час. Потом повернул голову и дохнул в лицо. Горячо. Не атаковал. Прогресс.»

Страница дальше. Другой дракон, другая дата.

«…чуть не убил. Хвостом. Еле отпрыгнул. Левое плечо. Вывих? Нет, ушиб. Повезло.»

Ещё дальше.

«…третий день молчит. Не ест. Не пьёт. Не реагирует. Пронесло? Нет. Просто ждёт. Чего?»