Книга Укротитель Драконов 3, страница 121 – Ярослав Мечников

— Есть один жест. Стайный, я бы сказал.

— Откуда узнал?

И тут я внутренне споткнулся. Дотошный мужик, ничего мимо ушей не пропускает. Сделал короткую паузу, будто прикидывал, как объяснить.

— Не скажу точно. Может, в племени слышал в детстве и забыл. Может, сам додумался по тому, как они между собой возятся. У меня многое так, я ведь и говорил уже. Иду на ощупь, нахожу, потом несу вам.

— Хм. Ну, говори.

— Берёте меня сзади за шею. Ладонью. По-хозяйски, крепко. Не душите, просто кладёте и держите. Это у них в стае говорит: ты подо мной ходишь, я тебя не трону, и если что, заслоню. Двойное послание сразу. И старшинство, и защита.

Я отошёл к Молчуну. Пепельник проводил меня глазами. Молчун уже знал, что будет, ничего не сказал, только чуть наклонил голову вперёд, открывая шею.

Положил ладонь ему на загривок. Сжал ровно, не сильно, но и не слабо. Подержал. Молчун стоял спокойно, не дёргался. Пепельник смотрел внимательно, на нас, потом перевёл взгляд на Уголька. Дрейк наблюдал за этим коротким спектаклем и переступил передними лапами.

Пепельник кивнул мне. Подойди.

Я отпустил Молчуна, пошёл к Пепельнику — по дороге нашёл нить под рёбрами. Она была туже обычного, после второго глотка отвара. Я в неё вложил.

«Прими. Сделай вид, что он старший. Так нужно.»

Послание пошло тяжело. Будто по узкой трубке проталкивал тёплую воду. Уголёк зрачком чуть расширился, потом сузился обратно. По нити обратно пришло коротко.

«Кар-Рох примет.»

Я встал рядом с Пепельником. Чуть подставил шею, чтобы было удобнее.

— Берите.

Он положил ладонь по-своему. Пальцы у Пепельника оказались длиннее, чем ядумал, и сила в них стояла приличная. Сжал сразу плотно: боль прошла от мышц вниз по позвоночнику, до поясницы. Я стиснул зубы и стоял ровно. Глаз с Уголька не сводил.

Кар-Рох смотрел. Дышал тяжело и горячо. По чешуе на боках шла мелкая дрожь. По нити под рёбрами я чувствовал, как в нём это поднимается. Ярость на чужого, который тронул меня. И поверх ярости, как пелёнка, моя просьба.

Он не двинулся. Стоял и смотрел.

Пепельник держал. Считал я про себя — на «семь» он отпустил.

— Достаточно?

— Достаточно.

Сказал я это, поморщившись. Шея горела, под лопаткой тянуло. Пепельник руку убрал, посмотрел на ладонь, как смотрят на инструмент после работы.

— И что? Он понял?

Видно было, как ему тяжело эти слова произносить. У человека, который тридцать лет про драконов думал в категориях «сломать» и «исполнить», в горле застревало слово «понял». Но он его произнёс.

— Это узнать только одним способом можно.

Пепельник кивнул сам себе. Сделал шаг вперёд. Поднял руку, медленно опустил ладонь к земле.

— Лечь.

Голос пошёл твёрдый и привычный. Командный.

Кар-Рох не шевельнулся. Сидел на задних лапах, голова поднята.

— Лечь.

Громче с нажимом.

Дрейк ухом не повёл.

— Уголёк.

Сказал я тихо. Пепельник повернул ко мне голову. Лицо недовольное.

— Скажите «Уголёк, лечь». По имени. Вы его так и не назвали ни разу.

— Ты так же говоришь?

— Я могу и без имени, у нас с ним уже своё. Это вы только начинаете. Имя для него знак, что обращаются к нему лично.

— Хм-м.

Отвернулся. Постоял с полминуты, глядя на Уголька.

— Уголёк. Лечь.

Сказал мужчина сквозь зубы, с усилием. Слово «уголёк» вышло как чужое и выдавленное.