Онлайн книга «Укротитель Драконов 3»
|
Окно вспыхнуло в углу зрения. [Теневой дрейк — Подвид Мглы — Молодняк] [Поведенческая реакция: следование за объектом] [Идентификация объекта: «союзник в противостоянии»] [Готовность к контакту: 43 % → 51 %] [Агрессия: 18 % → 47 %] [Страх: 22 % → 16 %] Союзник в противостоянии. Хорошо. Кто бы знал, что я в новом мире стану защитником у дракончика, которого вижу второй раз в жизни. Усмехнуться не успел, не до того было. Шёл медленно. Каждый шаг ставил с пятки, чтобы не поскользнуться на лиловой плёнке, что покрывала пол. Пелена облизывала голень, потом колено. Запах кислый и тяжёлый, как на Купании, только плотнее. Вспомнил завет Тени. Дышать животом. Не горлом. Я здесь. Вдох. Задержка. Долгий выдох через ноздри. Страх внутри сжимался, но не уходил совсем. Страх это нормально. Главное, чтобы он не правил мной. — Падааа-аль, — выдохнул Репей из лаза. Шаг. Ещё шаг. И в этот момент я подвёл свет ближе к нему. Свет упал на его руку, на висящие лохмотья того, что когда-то было серой рубахой Червя. И я увидел. Под светом мглокамня кожа у Репья была не лилово-серой. Она была обычной, бледной, в синяках и ссадинах, какой бывает у человека, неделю провалявшегося в темноте без еды. Под тряпьём проступал нормальный человек. На свету мглокамня, только на свету. А чуть в стороне, куда свет не доставал, кожа снова шла тем мёртвым лиловым с пятнами. Я моргнул и не поверил себе. Сделал ещё шаг. Репей дёрнулся назад. Пелена у его ног тоже как будто чуть отошла, отползла на полступни. Сухарь сзади рыкнул ниже и злее. Из его пасти пошёл тёмный, почти чёрный пар, не как у Кар-Роха, а такой что оседал на пол и смешивался с пеленой. Зверёк ковылял за мной, припадая на лапу, и шипел всем существом, и я понял, что для него это сейчас битва за свою пещеру, за свой кусок мира. — Идём, малой, — сказал ему через плечо, негромко. — Идём. Покажемся гостю поближе. Дошли до низкого прохода. Я согнулся, пролез под сводом, держа камень перед собой. Сухарь протиснулся сбоку у моего колена. В большой каверне, у самого устья, стоял Репей. И вот тут, когда между нами осталось шага полтора, и свет мглокамня лёг ему на лицо, я увидел. Чёрные провалы глаз поплыли. Будто чернила в воде. Из-под них стали проступать зрачки. Радужка бледно-серая, в розовых прожилках от лопнувших сосудов. Чёрные обугленные зубы за приоткрытым ртом сменились обычными, желтоватыми, со щербиной слева. Лилово-серая кожа на щеках стала просто кожей. Грязной, в коросте, с воспалённой ссадиной на скуле. Человеческой. Репей смотрел на меня обычными глазами. И в этих глазах не было ни ненависти, ни голода, ни бульканной радости, с которой минуту назад он тянул моё прозвище. В них был ужас человека, который проснулся не там, где засыпал. — Падаль, — сказал он. И голос тоже сменился. Хриплый, надорванный, но человеческий. — Падаль… где я? Я стоял и держал камень. Рука уже подрагивала от напряжения, но я её не опускал. — Репей. — Где я, Падаль? Где лагерь? Где… Он повёл головой по сторонам, заметил каменные стены пещеры, лиловую пелену у щиколоток. На пелену посмотрел долго, и у него по лицу прошла судорога. Будто он что-то вспомнил и сразу забыл. — Не помню, — сказал он растерянно. — Падаль, я не помню. Я… в барак хочу. В барак. Назад хочу. Что я тут. |