Книга Укротитель Драконов 3, страница 97 – Ярослав Мечников

Сухарь рычал и наступал. Бил поломанными крыльями о камень, скрёб когтями по полу. Из ноздрей у него шёл тёмный пар, и пар шёл на Репья. Тот отшатнулся ещё на полшага, и я заметил, что в этот момент свет с его лица сошёл частично, и левая сторона лица снова поплыла в лилово-серое.

— Репей, — сказал я, — стой. Стой, не двигайся. Что ты помнишь.

— Купание… — выдохнул он. — Купание было. Тихоня кричала. Тихоня. Где Тихоня? Падаль, где она? Я не. Я не помню больше. Только. Хочу.

Сухарь рыкнул в полный голос. Я машинально качнул камень. Свет ушёл с лица Репья на полсекунды.

И этих полсекунды хватило.

Лицо поплыло обратно. Глаза затопило чёрным, изнутри наружу, как смола из щели. Зубы потемнели. Кожа налилась мёртвой лиловостью. И из глотки вырвался крик, которого человеческое горло издать не могло. Высокий, скребущий, с тем самым булькающим присвистом, только в десять раз громче.

Репей развернулся на месте, через неправильную ось, и кинулся прочь из пещеры. Шаги пошли вразнобой, рваные, быстрые. Удалились. Пропали в шорохе ветра у входа.

Я стоял и не двигался секунд тридцать, может, минуту. Камень в руке дрожал. Сухарь у моего колена ещё рычал по инерции, потом затих, перешёл на короткое, сердитое цыканье. Лиловая пелена на полу стала отползать к выходу.

Опустил руку с камнем. Сел прямо там, где стоял, на холодный каменный пол. Привалился спиной к стене.

В голове пусто и одновременно слишком много всего.

Что это было. Тень говорил, что мглорождённые помнят кое-что. Лица, запахи, имена. Не говорил, что под светом мглокамня они становятся обратно собой. Что это вообще такое. Кожа Репья под пеленой была человеческая. Глаза тоже. Голос менялся. И при этом стоило свету уйти, и всё возвращалось.

Книги, что я читал у Молчуна, такого не описывали. Свитки на старой имперской мове говорили про мглорождённых одно: ушёл, изменился, не возвращаясь. Всё. Никаких подсветок мглокамнем, никаких обратных переходов. Может, никто и не пробовал. Может, у тех, кто пробовал, не было камня под рукой. Или они не доживали до момента, когда становилось бы интересно проверить.

А может, Тень знал и не сказал.

Эту мысль отложил на потом.

Должен ли я был ударить под рёбра справа, в узел тени, как Тень показывал. Закончить это. Тогда не было бы больше Репья, который ходит по кромке пелены и зовёт меня по прозвищу. Не было бы того, кто может прийти ночью к моей двери. Я бы спал спокойнее.

И в то же время. Там, под светом, был Репей — настоящий, растерянный и испуганный пацан, который хотел в барак. Который последнее, что помнил, было Купание и крик Тихони. Я бы ударил в человека. В того самого, который был мне не друг, никогда не был, но который сейчас не понимал, где он и что с ним.

Хорошо это или плохо для меня самого, разберусь потом.

Сухарь подошёл и ткнулся горячей мордой мне в колено. Раз. Потом ещё раз. Запрыгал вокруг, переваливаясь, подволакивая лапу. Рваное крыло держал чуть отведённым, чтобы не задевать пол. Сделал круг, ещё один. Подошёл, обнюхал мою ладонь с мглокамнем и хвост у него мелко подрагивал.

Окно в углу зрения мигнуло.

[Теневой дрейк — Подвид Мглы — Молодняк]

[Поведенческий маркер: «свой / член круга»]

[Уточнение: «защитник» (приоритет 2)]

[Готовность к контакту: 51 % → 58 %]