Книга Укротитель Драконов 4, страница 100 – Ярослав Мечников

Отыскал выход из дома Грохота, толкнул обитую железом дверь и вышел наружу.

Снега было много, но лежал он лишь по краям, у стен, наметённый ветром в сугробы, а посередине площадь была утоптана до чёрной мёрзлой жижи.

Повсюду по-прежнему стояли палатки из шкур и жердей, и царил хаос — люди таскали тюки и ящики, перегоняли упирающихся виверн, кто-то чинил порванный навес, кто-то рубил мёрзлое мясо у костра, кто-то просто сидел на корточках, кутаясь в драньё. Всё это жило в наспех собранном походном порядке.

Я не увидел, чтобы где-то строили что-то новое, основательное, — будто все они знали, что сидеть тут долго не придётся, и потому никто не вбивал свай и не клал камня, а только перебивались со дня на день.

Мне стало любопытно, что же клан вообще собирается делать со Мглой, которая, скорее всего, всё ещё поднималась снизу.

Я спустился с крыльца, прошёл по площади и увидел тот самый центральный каменный столб, к которому меня приковали в ту ночь, когда я был живой приманкой. Снег вокруг него был уже затоптан, и ничего от того уже не осталось, кроме памяти.

Я оглянулся и поймал на себе несколько взглядов клановых — псарей, крючьев, каких-то баб с вёдрами.

Все они, встретившись со мной глазами, на миг цепенели, замирали, и смотрели на меня как на проклятого, как на отмеченного чем-то нездешним и опасным. Потом торопливо отводили глаза и спешили заняться своим делом.

Я старался держаться достойно и прямо, не пряча лица, вспомнив слова Рэна про силу, которую надо показывать каждым шагом. Понимал, что в этом он был прав: пусть видят, что перед ними стоит уже не Падаль, которого можно гонять по полигону и втаптывать в грязь, а кто-то совсем другой.

Из-за Врат, доносилось тяжёлое дыхание огромного зверя — Владыки Бурь, оставленного отцом как живой щит. Иногда порыв ветра швырял через Верхний ярус заряд колючего снега, и тогда дыхание будто приближалось, накатывало вместе с ветром, а люди втягивали головы в плечи.

Я развернулся и пошёл к ступеням, что вели на Средний ярус.

Оттуда доносились звуки, которых я не слышал раньше, — рык, скулёж, треск, щёлканье десятков драконьих глоток. Я спустился к обзорной площадке у края и поглядел вниз. Вид открылся такой, что я остановился.

Всё стало другим. Мгла затопила нижние ярусы целиком — там, где раньше были бараки червей, тренировочный пятак, мусорная куча, где я провёл первые свои дни в этом мире, теперь стояла лиловая муть. Даже Арена торчала из неё лишь верхним краем, как выступающий из воды зуб.

От поверхности Мглы всё время шли странные звуки — то тонкий далёкий визг, то долгий шелест, то глухие удары. От этих звуков под кожей пробегал холод, потому что я знал, что это не ветер и не камни, а то самое, что поднимается с Приливом.

А на самом Среднем ярусе, между домами, на площади и в проходах, стояли наспех сколоченные и сложенные из камня загоны. Люди с драконами пытались как-то ужиться тут бок о бок, в страшной тесноте.

Драконов всё ещё временами выводили, гнали наверх, ставили за Врата. Жизнь тут бурлила, кипела, но кипела тревожно — все двигались быстро, с напряжением людей, которые точно знают, что нужно делать и что времени мало.

Над всей этой суетой то и дело взлетали окрики старших, бригадиров, кнутодержателей: это туда неси, тут разбирай, здесь убирай, цепь крепи, не зевай, — и по этой собранной, злой, торопливой работе ясно было, что клан к чему-то готовится.