Книга Укротитель Драконов 4, страница 106 – Ярослав Мечников

— Здравствуй, Кар-Рох. Здравствуй, — проговорил я, гладя своего зверя и ощущая, как пульсирует между нами тёплая нить.

Искра поднял голову и посмотрел на меня тем умным, тяжёлым взглядом, в котором держалось куда больше мысли, чем держится у обычного зверя или даже человека.

— Здравствуй, Искра, — сказал я ему. — Вот бы узнать твоё настоящее имя.

Кар-Рох поднял голову, поглядел на Искру, перевёл взгляд на меня, и по нити ко мне пришло имя, которое каменный сам послал мне из своей памяти.

Шаэ-Раах.

Я удивился тому, насколько оно было красивым и как ложилось на этого гордого грозового зверя. Я коснулся Искры по носу, и мелкий ток пробежал по моей коже. Стоял между двух драконьих морд и чувствовал себя дома.

Сухарь пискнул совсем близко. Я обернулся и нашёл его уже у своих ног, где он обнюхивал заживающую ногу, тычась носом в штанину.

— Как же я рад, — сказал я. — Что мы все вместе. Вы даже не представляете.

Я засмеялся. Огромный Владыка фыркнул, выпустив облако пара, и в этом фырканье я уловил, что Владыка Бурь сопричастен тому, что тут происходит, что его древние умные глаза следят за нами с тихим теплом.

Мы постояли так некоторое время, а потом я просто сел на снег.

— Как же я устал там быть, в этом лагере, — сказал, трогая то Искру, то Кар-Роха по тёплым мордам, поглаживая Сухаря по затвердевшему гребню. — Мне дали комнату. Лучшую. А я бы лучше тут с вами жил. Поставил бы палатку и сидел.

Усмехнулся этой мысли. Этим я и занимался всю свою прежнюю жизнь, сидел рядом с диким зверем, ожидая, пока он сделает первый шаг, и находил в этом покой, какого не давало мне ничто другое. Теперь это сделалось моей судьбой, и надо же было, чтобы всё повернулось именно так.

Опрокинулся на спину и лёг прямо в снег.

Надо мной нависли драконьи морды, разглядывающие меня с интересом, и я видел, что даже звери не вполне понимают, что со мной творится и почему я лежу тут, посреди них, и улыбаюсь в тяжёлое небо. Они переглянулись между собой. А потом я почувствовал, что они понимают. Видят суть, как видели её всегда, без слов и хитрости, до самого дна.

Кар-Рох первым задрал морду и закричал в небо, и Шаэ-Раах подхватил его клич, Сухарь следом пустил свой тонкий голос, а я закричал вместе с ними, лёжа на снегу, понимая, что выжил, понимая, что этот кусок пути для меня кончился.

А что будет дальше — знает, может, мглоход.

А может, не знает никто.

Стол был накрыт богаче, чем в тот раз, когда я впервые встретил тут Тилу. Зал Грохота.

Я сидел на том же тяжёлом табурете посередине, и передо мной стояла плошка с мясом, от которого шёл пар, рядом кружка с тёмным вином. Грохот занял своё кресло с когтистыми подлокотниками, во главе. Рэн сидел напротив меня в чёрном плаще, и ел медленно, отрезая мясо ножом маленькими кусками, запивая вином из глиняного кубка. Лицо закрытое.

Я ел немного. Мясо в этот раз было обычным, козлятина или горный баран, я не спрашивал. Грохот говорил долго, и я слушал, потому что то, что он говорил, оказалось куда любопытнее, чем я ждал от него.

Он рассказывал, что они пришли к мысли, до которой, по его словам, додумались сами, хотя я-то понимал, что без моего опыта эта мысль у них не родилась бы.

— Понимаете в чём штука, — Грохот подцепил кусок пальцами, обмакнул в соус, отправил в рот, прожевал, не торопясь. — Звери эти, они и в клетках старшего себе выбирают. Сидят порознь, цепями прикованы, а всё одно чуют, кто над кем. Кто главный. Один там у них заводила, остальные за ним тянутся. Рыкнет он — и весь ярус подхватывает. Замолчит — и эти молчат.