Книга Знахарь 2, страница 113 – Павел Шимуро

Ручей оказался узким, в три шага, с каменистым дном, покрытым бурой слизью. Вода чистая, прозрачная до дна, с лёгким зеленоватым оттенком в глубоких местах. Берега глинистые, рыжие, и на левом россыпь следов: птичьи трёхпалые, мелкие, похожие на куриные, четырёхпалые, покрупнее, с перепонками. Мелкие зверьки. Водопой.

Трёхпалых следов не было. Я проверил ниже по течению, где берег размягчался, и глина становилась почти жидкой.

— Чисто, — сказал Тарек. Он стоял на камне посреди ручья, опираясь на копьё, и смотрел вниз по течению. — Зверьё мелкое ходит, не боится. Если бы мелкий тут бродил, они бы разбежались, и следов бы свежих не было.

Логично. Мелкая дичь — некий индикатор. Если пьют спокойно, значит, хищника поблизости нет.

Я опустился на корточки у кромки воды и наполнил обе фляги. Холодная, чистая, без привкуса. Закрутил крышки, убрал в сумку.

Потом посмотрел на берег. Прибрежное дерево стояло в трёх шагах — невысокое, с густой корневой системой, которая выпирала из глины, как пальцы, вцепившиеся в землю. Между корнями влажный грунт — тёмный, плотный, пахнущий прелой листвой и чем-то грибным.

Я прижал ладони к земле.

Покалывание пришло мгновенно.

В доме, на грядке, оно всегда начиналось с лёгкой щекотки в кончиках пальцев и медленно поднималось вверх. Здесь же ударило разом, от ногтей до локтей, будто руки погрузились не в грунт, а в воду, наэлектризованную грозовым разрядом. Густо, плотно, живо. Земля у ручья была насыщена жизнью, и это ощущалось физически — давление, пульсация, движение чего-то медленного и огромного глубоко под поверхностью.

Корни дерева. Я чувствовал их, как чувствуешь вены на запястье. Толстые, основные, уходили вниз и в стороны, оплетая камни. От них ветвились тонкие, нитевидные, и эти нити тянулись дальше, за пределы того, что я мог различить. Они не заканчивались — они соединялись с чем-то. С другими корнями? С другими деревьями?

Не кровь, не вода — что-то тягучее, медленное, ритмичное, как пульс существа, которое дышит раз в минуту. Оно текло по корням от дерева к дереву, и я чувствовал его, как доктор чувствует пульсацию аорты через стенку живота.

Голубая строка мелькнула на периферии зрения.

│Витальная сеть (фрагмент). Резонанс: 4 %. Недостаточно для анализа│

Я коснулся кончиком пальца чего-то, что связывало этот лес в единый организм. Малая доля. Но даже так я его почувствовал, и лес в ответ почувствовал меня.

Убрал руки. Грунт осыпался с пальцев. Покалывание ушло, оставив после себя лёгкий звон в ушах и ощущение, что предплечья побывали в горячей воде.

Тарек стоял в пяти шагах и смотрел на меня. Копьё вертикально, острие вверх. Лицо спокойное, но глаза внимательные.

— Зачем ты землю трогаешь, Лекарь? Ты и дома так делаешь. Вечерами сидишь у грядки, ладони в грунт, и не шевелишься подолгу. Я думал, ты так молишься, но ты не молишься ведь, ты что-то слушаешь.

Я поднялся и отряхнул колени.

— Проверял корни. Если дерево у ручья больное, гнилое изнутри, оно может портить воду. Корни гниют и в грунт идёт дрянь, дрянь просачивается в ручей. Эту воду мы пьём и ей раны моем — нужно знать, что она чистая.

Тарек обдумал это. Прикусил нижнюю губу, кивнул.

— И чего? Чистая?

— Чистая. Корни здоровые, дерево живое. Вода хорошая.