Книга Знахарь 2, страница 64 – Павел Шимуро

Повернулся к кусту.

Левый побег тонкий, бледный, с засыхающими кончиками. Место среза — у самого основания, где побег отходит от корневой шейки. Угол — сорок пять градусов, чтобы площадь раны была минимальной.

Нож вошёл чисто. Волокна хрустнули тихо, коротко, как щелчок пальцев. Побег отделился и повис на тонкой полоске коры. Я довёл срез и взял его в руку. В месте среза проступила капля прозрачной жидкости с чуть горьковатым запахом.

— Тряпку.

Горт подал мокрую ткань. Я завернул побег плотно, чтобы срез не подсыхал. Убрал за пазуху, прижав к телу.

На корневой шейке остался свежий срез — влажный, открытый. Инфекция в лесу — вопрос часов.

— Золу.

Взял щепотку, присыпал срез ровным слоем. Зола легла на влажную поверхность и потемнела. Я прижал её пальцем, убедился, что слой плотный.

Два побега — центральный и правый. Они выглядели нетронутыми, здоровыми. Без конкурента слева им достанется больше воды, больше света, больше пространства.

Так я себе говорил.

Встал, и колени хрустнули. За пазухой, прижатый к рёбрам, лежал побег Тысячелистника — мой билет ещё на несколько дней жизни. Или бесполезный обрубок мёртвого растения, если эксперимент провалится.

— Уходим.

Мы двинулись к оврагу. Горт шёл первым, я за ним. Побег за пазухой чуть покалывал кожу через тряпку, ну или мне так казалось.

На краю оврага мальчик остановился. Присел на корточки, разглядывая что-то на земле.

— Лекарь, гляньте.

Я подошёл.

На мягком грунте между корнями показались три глубокие борозды, параллельные. Каждая длиной с мою ладонь, глубиной в полпальца. Края чёткие, не размытые дождём, не затоптанные. Грунт на дне борозд влажный, свежий.

Сутки. Может, меньше.

Трёхпалая — она была здесь. Не на южной тропе, не у ручья — на восточной дороге, в полутора сотнях шагов от Белых Камней.

Горт посмотрел на меня. В его глазах я увидел то, что сам чувствовал: понимание, что окно сужается.

— Варгану скажем?

— Скажем. Идём, только тихо.

Мы спустились в овраг молча — ни слова на всём обратном пути. Мальчишка то и дело оглядывался, крутил головой, прислушивался. Я прижимал руку к груди, удерживая побег, и считал шаги.

Тварь двигалась на восток. Сначала юг, потом центр, теперь восток. Она не охотилась, а расширяла территорию. Методично, как хищник, который убедился, что прежних хозяев больше нет, и забирает себе всё.

Ещё неделя-две и тропа к Камням станет красной зоной.

Деревня встретила шумом. У дома Варгана толпились люди — трое мужчин и женщина, которую я не знал. Горт дёрнулся туда, но остановил его.

— Сначала домой. Побег не ждёт.

Он послушался.

В доме Наро я достал свёрток из-за пазухи. Развернул осторожно. Побег выглядел живым — срез влажный, листья не поникли. Тряпка удержала влагу.

Положил его на стол, рядом с ним сухие корни, ступку, глиняный горшок. Котелок с водой уже стоял у очага. Угли ещё тлели с утра.

Горт подбросил дров. Огонь занялся.

— Тебе чего ещё надобно?

— Тишину, — сказал я. — Иди к Варгану, передай про следы. Скажи: Трёхпалая была у оврага — следы свежие, сутки или меньше. Восточная тропа.

Горт кивнул.

— А потом?

— Потом к Брану. Скажи, что антидот для Алли будет завтра утром. И проверь грядку по дороге, плесни воды из кувшина.

Он ушёл.

Я остался один.

Тишина дома Наро. Знакомый запах трав, сухого дерева и пыли. Полки с банками, черепки на столе, стопка пластин в углу. Свет кристаллов за окном.