Книга Знахарь 4, страница 11 – Павел Шимуро

— Его ведёт, — сказала Лайна. — В Изломе было так же. Отец встал и пошёл к двери. Не оглядывался, не отвечал — просто шёл.

— Куда?

— На восток. Все шли на восток.

Больная Жила лежала на востоке. Грибница в мозге старика работала как компас, разворачивая тело-носитель к источнику, из которого пришла зараза. Паразит возвращался домой, утаскивая за собой то, что осталось от хозяина.

— Бран! — крикнул я через стену. Голос сорвался, и мне пришлось откашляться. — Перехвати его! Не дай выйти из лагеря!

Кузнец стоял у дальнего костра, где спали зелёные. Он среагировал мгновенно, как реагирует человек, привыкший к тому, что раскалённый металл не ждёт, пока ты подумаешь. Три широких шага, и его массивное тело оказалось между стариком и краем навесов.

— Стой, дед, — сказал Бран негромко, расставив руки. — Некуда тебе идти.

Старик не остановился. Он шёл бездумно, подчиняясь единственной силе, которая ещё управляла этим телом.

Бран положил ему руку на грудь.

Я увидел, как кузнец упёрся в худую грудную клетку старика всей ладонью, привыкшей держать молот и гнуть раскалённое железо, и на мгновение мне показалось, что этого достаточно.

Старик схватил его за запястье тем же мгновенным движением, которым минуту назад поймал Дагона. Пальцы сомкнулись, Бран дёрнулся, и я увидел удивление на его обожжённом лице, потому что тело весом в четыре пуда, состоявшее из кожи, костей и чёрного мицелия, сдвинуло его с места, как ребёнок сдвигает деревянную лошадку по полу.

Бран упёрся ногами. Мышцы на его шее вздулись, руки напряглись, и на секунду он удержал старика, но только на секунду. Существо рвануло запястье вбок, и кузнец отлетел на два шага, споткнулся о жердь навеса и упал на колено.

— Тарек! — крикнул я.

Стоило мне сказать это, как свист стрелы прорезал воздух. Древко вошло в левое бедро старика на ладонь ниже тазобедренного сустава, пробив мышцу насквозь. Из раны хлынула не кровь, а та же чёрная жидкость — густая, тягучая, блеснувшая в свете костра маслянистым отливом. Существо не остановилось и не издало ни звука, потому что боль требует нервных окончаний, способных передать сигнал в мозг, а мозг этого тела уже не принадлежал человеку.

Но нога подвернулась. Стрела сработала как распорка, ограничив подвижность сустава, и старик завалился на бок, продолжая перебирать ногами, как перебирает лапками жук, перевёрнутый на спину.

— Не убивать! — крикнул я, и сам не узнал свой голос — резкий, командный, голос хирурга, который видит, что ассистент потянулся к скальпелю не в ту сторону. — Мне нужен живой образец!

Бран поднялся с колена. Двое мужчин из зелёной зоны, разбуженные криком, выскочили из-под навесов — одного я узнал, им был молодой, жилистый, с повязкой на голове. Втроём они навалились на старика, прижав его к земле. Бран сел на грудную клетку, и я слышал, как рёбра под его весом захрустели, но существо продолжало шевелиться, его руки скребли землю, пальцы впивались в грунт, пытаясь подтянуть тело на восток, сантиметр за сантиметром.

Лайна принесла жилы. Связали руки за спиной, потом ноги, потом примотали к жердям навеса, как привязывают к столбу. Старик лежал на спине, смотрел в чёрное небо чёрными глазами и вибрировал.

Я стоял у щели и слушал этот гул, пока за моей спиной не раздался крик.