Книга Знахарь 5, страница 107 – Павел Шимуро

Площадь перед мастерской выглядела как операционная перед большой плановой операцией: все знали, что будет тяжело, но действовали по расписанию, без паники и без лишних слов. Бран стоял у северной стены, расставив ноги шире обычного, потому что сросшиеся рёбра всё ещё не давали ему наклоняться без боли. Двое мужчин из беженцев Мшистой Развилки подавали ему камни, а он укладывал их в прорехи, оставленные штурмом, с той неторопливой точностью, которая отличает человека, работающего с материалом всю жизнь. Каждый камень ложился плотно, без зазоров, и Бран не проверял ладонью, а просто ставил и шёл к следующему, потому что его руки знали, когда камень «сел», как мои знали, когда шов достаточно затянут.

Правее, у фундамента дома Старосты, работала Кирена. Она замазывала трещины, и я заметил, что смесь, которую она использовала, уже не была простой глиной — серо-зелёная масса, в которой я разглядел мелкие угольные вкрапления и волокна мха, ложилась на камень ровно и почти сливалась с ним по цвету. Моя идея, но исполнение Кирены. Бордовые следы субстанции, выступавшей из трещин, теперь были не видны, и если бы я не знал, где именно они проходили, то принял бы фундамент за обычную старую кладку.

Кирена подняла голову, когда я проходил мимо. Её лицо было сосредоточенным, без всякого выражения, но она коротко кивнула мне.

Я не стал мешать.

За углом дома Старосты двигалась процессия, от которой я предпочёл бы отвести глаза, но отводить нельзя. Четверо мужчин несли носилки, а на них, закутанный в три слоя одеял так, что виднелось только лицо, лежал Ферг. Аскер шёл рядом, положив руку на перила носилок, и его массивная фигура отбрасывала тень на лицо кузнеца.

Я подошёл ближе и включил «Резонансную Эмпатию», не задумываясь. Поток информации был слабым, но однозначным: Ферг не спал. Его глаза были закрыты, дыхание ровное, но внутри него что-то тянулось на юго-восток, к расщелине, из которой его уносили.

Каналы-резонаторы на его руках мерцали под одеялами еле заметным бордовым свечением слабее, чем вчера. Расстояние от расщелины росло, и сигнал слабел.

— В подвал? — спросил я Аскера.

— В подвал, — подтвердил он, не сбавляя шага. — Кирена вычистила помещение. Сухо, тепло, из окна не видно ни черта, даже если встать на цыпочки. Если кто спросит, это мой дальний родственник с лихорадкой.

— Далин?

Аскер покосился на меня.

— Далин уже спрашивал. Я сказал, что больной заразен и лучше не заходить.

— И он поверил?

— Он сделал вид, что поверил. А это ровно то, что мне нужно. Пока он делает вид, что не знает, я могу делать вид, что не вижу, как он осматривает каждый камень в стенах.

Мы обменялись взглядами. Аскер не улыбался, но в глубине его глаз, за слоями привычной настороженности, я различил что-то похожее на мрачное удовольствие. Староста играл в эту игру дольше, чем я жил.

Носилки скрылись за углом. Я остался на площади, глядя на деревню, которая готовилась к инспекции так, как готовятся к осаде — молча, методично, без иллюзий.

…

Далин нашёл меня у стены или, если быть точным, сделал так, чтобы наша встреча выглядела случайностью.

Я проверял грядку мха у западного фундамента, где стена была ниже всего и где в трещинах камня росли три прижившихся фрагмента. Мох выглядел здоровым — тёмно-зелёный, с плотной текстурой, и ризоиды уже вцепились в камень, как маленькие пальцы. Я наклонился, чтобы проверить влажность почвы, и услышал шаги за спиной — лёгкие, пружинистые.