Книга Знахарь 6, страница 54 – Павел Шимуро

— Поможем друг другу, — сказал я.

Я проснулся в полной тишине.

Кристаллы в потолке таверны ещё не переключились с ночного режима, и комната тонула в мутном синеватом полумраке, похожем на дно аквариума. Лежанка Вейлы была пуста, одеяло свёрнуто аккуратным валиком. Далан спал у двери, привалившись к косяку, с ножом на коленях, и во сне его дыхание было таким ровным, что я невольно начал считать: четырнадцать ударов в минуту. Мерно, глубоко, без провалов. Здоровый организм второго Круга, привыкший отдыхать урывками.

Сел на лежанке и прижал ладони к вискам, после закрыл глаза и запустил «Внутреннюю Петлю».

Городской витальный шум навалился привычной волной: тысячи пульсов, сливающихся в неразборчивый гул, резонанс кристаллов на потолках и стенах, тяжёлое дыхание Жилы где-то глубоко внизу. Вчера этот хаос едва не выбил меня из контура. Сегодня «Витальный Фильтр» справлялся увереннее, ночь пассивной адаптации сделала своё дело. Мелкие сигналы отсекались автоматически, как шум кровотока в ушах, к которому перестаёшь прислушиваться через минуту.

Но я хотел попробовать не подавлять шум, а разделить его.

Идея пришла вчера на балконе, когда я пытался выцепить Глубинный Пульс из городского фона. Фильтр работал как заслонка: пропустить всё или отсечь всё ниже порога.

Я начал. Выделил диапазон, который соответствовал человеческим пульсам без культивации. Мысленно отодвинул их в сторону, как откладывают первую фракцию перегонки. Шум убавился на треть. Средние сигналы стали отчётливее: я различал кристаллы, двух Стражей на платформе этажом ниже, Далана у двери.

Вторая фракция. Отодвинуть.

И тогда осталась Жила.

АДАПТАЦИЯ «ВИТАЛЬНОГО ФИЛЬТРА»: НОВЫЙ РЕЖИМ.

Метод: частотное разделение (аналог фракционной перегонки сигналов).

Результат: выделен изолированный канал — «Пульс Городской Жилы».

Новая техника: «Витальная Настройка» (пассив, нестабильный).

Ограничение: 1 канал одновременно. Переключение — 10–15 секунд.

Эффективность «Внутренней Петли» в режиме настройки: 38%.

Золотистые строки мигнули и погасли, но я уже не обращал на них внимания, потому что то, что я «слышал», было важнее любых системных уведомлений.

Жила под Каменным Узлом была больна.

Вчера, когда городской фон забивал сенсорику, её пульс воспринимался как ровный тяжёлый гул. Теперь, отделённый от шума, он звучал иначе. Каждые восемь-десять секунд ритм сбивался: микроспазм, как будто стенка сосуда сокращалась, не могла расслабиться и через мгновение сокращалась снова, создавая двойной удар. За двойным ударом следовал провал.

Я знал эту картину. Видел её десятки раз в прошлой жизни на экранах мониторов, когда пациента с тромбоэмболией везли по коридору в реанимацию. И видел здесь, в Пепельном Корне, когда сканировал корневую систему вокруг деревни в поисках следов Мора.

Микротромбозы. Только не в человеческих сосудах, а в корневой магистрали, которая питала город.

Мор не просто просочился в колодцы через воду — он пророс в саму Жилу. Мицелий паразитной сети добрался до корней Виридис Максимус, которые стояли здесь тысячелетиями, и начал делать то, что делал всегда: закупоривать, сжимать, перекрывать ток субстанции. Два закрытых колодца в восточном квартале были не причиной, а следствием. Вода портилась, потому что корни, фильтровавшие её, умирали.