Книга Знахарь 8. Финал, страница 59 – Павел Шимуро

Кес стоял в пятидесяти шагах, и на этом расстоянии я мог видеть его без Витального зрения: среднего роста мужчина в потёртой форме стража столичной канцелярии, с серыми от пыли волосами и худым вытянутым лицом.

Лис шагнул вперёд.

— Лис, подожди.

Мальчик обернулся. Его глаза были нормальными, тёмными, детскими, осознанными — ни следа одержимости, ни намёка на чужое влияние.

— Лекарь, он не сделает мне ничего. Он вообще не думает обо мне. Он думает о том, что внизу. Я для него как муравей на дороге — не враг, не друг, просто есть.

— Муравьёв иногда давят, не замечая.

— А иногда муравей может показать дорогу, — Лис чуть улыбнулся. Первая его улыбка за последние двое суток, и она выглядела настолько неуместно в этом контексте, что я на мгновение забыл, где нахожусь.

Мальчик подошёл к Кесу. Поднял правую руку и положил ладонь на плечо стража.

Контакт.

Двадцать седьмая частота прошла через обоих, и я ощутил её на третьем Круге не как вчера, не как отголосок чужой вибрации, а как информацию — чистую, структурированную, лишённую слов, но переполненную смыслом.

Образы хлынули потоком.

Бездна. Глубина сотни метров, может тысячи. Стенки колодца покрыты серебряными прожилками, которые тускнеют по мере погружения и гаснут на глубине, где не осталось ни света, ни субстанции, ни звука.

Камера на дне колодца, за слоями камня и мёртвых корней, пространство расширялось в полость — не естественную пещеру, а вырезанный кем-то или чем-то зал с гладкими стенами и полом, на котором не было ничего.

И нечто, что возвращается.

Сущность не имела формы в визуальном смысле. Она ощущалась как масса: тяжёлая, плотная, древняя. Третья категория, которую система пыталась классифицировать и не смогла. Она двигалась через подземные слои, через камень и корни, через мёртвые и живые участки, и её движение ощущалось как неотвратимость прилива.

Побег для неё был маяком — единственным ориентиром в слепом мире, где серебряная и чёрная сети давно перестали быть навигационными системами. Гнездо под побегом было целью. Людей, живущих сверху, сущность не воспринимала вообще — не как угрозу, не как помеху, не как пищу, а просто не воспринимала. Её масштаб исключал интерес к объектам нашего размера.

Образы оборвались. Лис убрал руку с плеча Кеса, и контакт прервался.

Рубцовый Узел пульсировал ровно, и замкнутый контур из девятнадцати ответвлений обрабатывал полученную информацию с эффективностью, недоступной на втором Круге. Образы не расплывались, не путались, а складывались в чёткую карту: побег наверху, гнездо внизу, сущность между, стена как её верхняя проекция.

Я сделал шаг вперёд и встал рядом с Лисом. Кес смотрел на меня серебряными глазами, но я знал, что через эти глаза смотрит не он. И знал, что тринадцатое слово, которое Кес произнёс вчера, значит не «я здесь», как мы перевели изначально.

«Здесь» означает место.

Я активировал серебряную сеть на правой руке и сосредоточился. Тринадцатое слово поднялось из глубины Рубцового Узла и вышло через нити на ладони.

«Здесь.»

Кес вздрогнул. Серебряный свет в его глазах замерцал, потом вспыхнул ярче, потом начал угасать. Его тело качнулось, и я инстинктивно шагнул вперёд, готовый подхватить, но Лис оказался быстрее. Мальчик подставил плечо, и Кес навалился на него, как тряпичная кукла, у которой перерезали верёвки.