Онлайн книга «Знахарь 8. Финал»
|
Стена остановилась. Витальное зрение зафиксировало это мгновенно: холодный прямоугольник, который двигался на юго-востоке с ускоряющейся скоростью, замер. Субстанция хлынула обратно в каналы Кеса. Я видел это через Витальное зрение: серебряный свет погас в его глазах, и вместо нулевой сигнатуры замороженного тела проступила обычная картина каналов второго или третьего Круга. Заблокированная субстанция оттаивала, словно лёд под горячей водой, заполняя сосуды, и сердце Кеса стукнуло громче, перейдя с сорока ударов на пятьдесят, потом на шестьдесят. Кес обмяк на плече Лиса, и мне пришлось подхватить его, чтобы мальчик не повалился под весом взрослого мужчины. Страж весил килограмм семьдесят, но на третьем Круге я удержал его одной рукой, что месяц назад было бы физически невозможно. Опустил его на мох и прислонил спиной к стволу ближайшего дерева. Кес дышал ровно, глубоко, и на его лице проступил слабый румянец, невозможный для «замороженного» человека. Лис сел рядом, скрестив ноги, и положил ладонь на запястье Кеса. Без системных уведомлений, без просьб. Мальчик проверял пульс, и его пальцы нашли точку на лучевой артерии с точностью, которую не ожидаешь от десятилетнего ребёнка. — Живой, — подтвердил Лис. — Тёплый. Просто очень устал. Я выпрямился и посмотрел на юго-восток. Стена стояла. Она больше не ползла — она ждала. Побег за спиной пульсировал в новом ритме — не тревожном, не быстром, а ровном и ожидающем, как сердцебиение спящего, который вот-вот проснётся. Анализ состояния аномалии Статус: стационарна Дистанция до побега: 614 м Движение: отсутствует Сигнатура: без изменений (нулевой витальный фон) Интерпретация: сущность перешла в фазу ожидания Контакт: установлен (через носителя «Кес» → прерван) Требуется: ключ Природа ключа: данных недостаточно Далеко на юго-востоке, у самой стены, шевельнулась вторая фигура — Марна. Витальное зрение зафиксировало её на границе холодного прямоугольника: женщина стояла на краю, одной ногой внутри стены, другой снаружи, и качалась, как человек, пытающийся удержать равновесие на бордюре. Потом она сделала шаг вперёд и вышла. Живая. Её сигнатура была слабой, размытой, но настоящей. Субстанция циркулировала, сердце билось, лёгкие работали. Марна шатнулась, упала на колени и осталась стоять на четвереньках, опираясь ладонями в мох. — Рен! — крикнул я, развернувшись к деревне. Мне не пришлось кричать дважды. Инспектор уже бежал. Его фигура мелькнула у ворот, пронеслась мимо Варгана и Тарека и исчезла среди стволов с такой скоростью, которую я не ожидал даже от пятого Круга. Я повернулся обратно к Лису и Кесу. Мальчик сидел в мхе рядом с бессознательным стражем и поглаживал его запястье, как гладят руку больного. — Лис, ты в порядке? — В порядке, — мальчик кивнул. — Лекарь, а побегу хорошо. Ему очень хорошо. Как будто его наконец нашли. Побег пульсировал за частоколом, и его ритм совпадал с чем-то, что я пока не мог определить. Не с моим сердцем, не с Рубцовым Узлом, не с серебряной сетью — с чем-то другим, глубже, древнее. Два ритма. Побег и стена. Двадцать восьмая и двадцать седьмая частоты — не одинаковые, но стремящиеся друг к другу, как две половины мелодии, разделённые тысячелетиями молчания. … Деревня вечером выглядела иначе, чем утром. |