Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 159 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Чисто, — ответил мужчина, и его птица, облетев поляну, вернулась на плечо.

— Хорошо. — рыжебородый перевел взгляд на меня. — Эй, целитель! Хватит в кустах отсиживаться, работай! Василиску нужна помощь.

Торвальд стоял рядом со своим питомцем, положив руку ему на холку, и смотрел на него с выражением, от которого у меня внутри все похолодело.

В его взгляде не было ни боли, ни жалости, ни даже беспокойства. Это взгляд хозяина, брошенный на сломанный инструмент, на вещь, которая подвела в самый ответственный момент, на досадную помеху, которую теперь нужно чинить, чтобы можно было пользоваться дальше.

Да что же с этими людьми не так⁈

Я сделал шаг к раненому василиску и тело тут же взбунтовалось.

Ноги стали ватными, отказываясь нести меня вперед. Сердце пропустило удар, а затем забилось паническим ритмом. Ладони мгновенно вспотели, по спине пробежал холодный пот, а в груди возникла противная, выматывающая дрожь. Животный ужас, который испытывал при виде сильных зверей, захлестнул меня с головой, потому что я должен был подойти к одному из них вплотную.

«Опасность! Беги! Спасайся! — кричало что-то внутри паническим, нечеловеческим голосом. — Это чудовище! Оно убьет тебя!»

Я замер на полпути, чувствуя, как каждый мускул требовал одного — развернуться и броситься прочь, спрятаться, забиться в угол. Василиск лежал на боку, тяжело дыша, его глаз следил за мной без всякого выражения, но для моего обезумевшего от страха тела это не имело значения. Он был монстром С-класса — он внушал ужас одним своим существованием.

— Ты чего встал? — недовольно бросил Торвальд…

Я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле, и сделал еще один шаг. Тело затрясло мелкой дрожью, колени подогнулись. «Он не враг, — приказал себе, вцепившись в эту мысль, как утопающий за соломинку. — Он не опасен, а ранен и нуждается в помощи. Он защищал нас. Он не враг».

Я повторял это про себя, словно мантру, но тело не слушалось! Страх был слишком глубоким, въевшимся в каждую клетку. Еще один шаг. Дрожь усилилась, превратившись в крупную, выматывающую тряску. Люмин, почувствовав мое состояние, жалобно пискнул, но я не мог сейчас его успокоить — боролся сам с собой.

«Ты ветеринар, — напомнил я себе. — Ты оперировал ротвейлеров, которые были в сознании и могли в любой момент сомкнуть челюсти на твоей руке. Ты работал с дикими лисами, которых приносили с переломанными лапами. Ты справлялся. Справишься и сейчас».

Это немного помогло — ровно настолько, чтобы сделать еще один шаг. И еще один.

Опустился на колени рядом с василиском. Зверь вновь покосился на меня, и я едва сдержал крик. Внутри все оборвалось, сердце, казалось, на миг остановилось, а затем забилось с утроенной силой.

«Он не враг. Он не враг. Он не враг».

Я заставил себя дышать глубоко и ровно, хотя каждое движение грудной клетки отдавалось дрожью во всем теле. Руки тряслись так, что даже не смог снять ранец. Пришлось на несколько мгновений зажмуриться и просто сидеть, пытаясь успокоить бешеный пульс.

— Эй, целитель, — снова подал голос Торвальд. — Ты там не уснул? Работай давай.

Игнорируя его, сосредоточился на ране на его боку — она была глубокой, но, к моему удивлению, не смертельной. Мышцы разорваны, из раны сочилась темная, венозная кровь, но крупные сосуды, судя по всему, не пострадали.