Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 162 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

По краю лепестков тянулась тонкая линия холодного свечения — не ровная, а мерцающая, словно дыхание. Свет не освещал лес, не отбрасывал теней, он будто впитывался обратно в сам цветок, создавая ощущение замкнутого круга энергии.

Внутри вместо сердцевины висела капля густой тьмы. Она не падала, не стекала, а просто удерживалась в центре, медленно вращаясь. Иногда в её глубине вспыхивали крошечные искры, как если бы кто-то шевелил звёздную пыль в чернильной воде.

Казалось, словно лес вокруг был лишь фоном, а настоящий мир отражался и дышал внутри него.

Воспользовавшись заминкой отряда, я направился к цветку. Люмин тут же навострил уши и принюхался к незнакомому запаху.

— Погоди, малой, — прошептал я, с трудом опускаясь на корточки и бережно снимая ранец с Крохом.

Зверь внутри недовольно заворочался, но, почувствовав, что мы остановились, затих. Я протянул руку к цветку, и перед глазами всплыло сообщение:

[Обнаружено растение: Ночной светоч]

[Класс: Редкий магический компонент]

[Эффекты: Абсорбирует и нейтрализует магический фон в радиусе действия. При правильной обработке — мощный катализатор для создания зелий, подавляющих магические способности или скрывающих магический след]

[Качество: Безупречное]

[Сохранность: 100 %]

[Предупреждение: При контакте с открытой раной мгновенно впитывается и останавливает магическое исцеление на 24 часа]

У меня перехватило дыхание. Вот это находка! Цветок, способный нейтрализовать магию и заблокировать регенерацию, должен стоить бешеных денег, а учитывая, с какими тварями мы столкнулись, он может стать вопросом жизни и смерти.

— Эй, целитель! Ты там уснул? — раздался недовольный окрик Торвальда.

Я поднял голову и увидел, что весь отряд пялился на меня. Рыжебородый, нахмурившись, направился ко мне, с хрустом ломая ветки.

— Какого хрена ты делаешь? — рявкнул он, подходя ближе.

— Тут растение, — стараясь говорить спокойно, ответил я. — Возможно, ценное.

Торвальд бросил на цветок пренебрежительный взгляд, скривился и сплюнул сквозь зубы.

— Этот что-ли? «Ночной светоч» — бесполезная дрянь, которой здесь как грязи. Цветёт в тени, воняет сыростью, и даже травоядные жрут её только с голодухи, когда выбора не остаётся. Брось эту ерунду, не трать время.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но я, повинуясь чутью, подбежал к растению, достал нож, одним точным движением срезал стебель под корень и сунул цветок в пустую склянку.

Торвальд обернулся, увидел мои манипуляции и лишь покачал головой с выражением лица, наблюдающего за умалишённым. Затем махнул рукой остальным.

— Идём. Пусть тешится, раз ему делать нечего. Молодой ещё, глупый.

Отряд, посмеиваясь и перешёптываясь, тронулся дальше. Я быстро закинул ранец на плечо, подхватил Люмина, который с интересом обнюхивал место, где рос цветок, и пристроился в хвост процессии.

Дальнейший путь слился для меня в один бесконечный, изматывающий кошмар. Отряд нёсся по Лесу, как стая обезумевших гончих. Биомы сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой, но я перестал их рассматривать. Видел только спину идущего впереди бойца и лихорадочно переставлял ноги, чтобы не отстать.

А они убивали всё, что попадалось на пути. Сначала меня это ужасало, потом начало тошнить, а к середине дня я просто перестал реагировать. Слишком много крови, слишком много предсмертных криков. Они устроили соревнование, а Торвальд вёл счёт вслух, подначивая остальных.