Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 86 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Тишина в лавке стала физически ощутимой. Даже Люмин в клетке замер, уставившись на нас своими огромными глазами. Борк стоял, смотря то на меня, то на своего зверя. В его взгляде шла война: боль и разочарование против последней искры надежды; ненависть к репутации «убийцы» против его диагноза.

Он сделал шаг к столу, протянул дрожащую руку и коснулся шершавого панциря на голове Грайма. Зверь слабо повернул голову и ткнулся носом в его ладонь.

— Делай, — выдавил Борк, не глядя на меня, — всё, что нужно. Спаси его. — он поднял на меня полные отчаяния глаза.

— Хорошо. А сейчас иди и возвращайся завтра вечером.

Он кивнул, ещё раз погладил Грайма, и, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел, пошатываясь, как пьяный. Дверь закрылась.

— Ну что ж, — прошептал я, подходя к полке с лекарствами. — Начинается самая интересная часть.

Ребята, за каждую тысячу лайков дополнительная глава! Мы не ожидали, что это произведение понравится аж стольким читателям, поэтому эти главы выйдут большими!

Тишина лавки после ухода Борка была гулкой и многозначительной. Я стоял над столом, глядя на неподвижного Грайма, ощущая тяжесть ответственности, давящей на плечи. Промедление было смерти подобно, но и бросаться в омут с головой, не подготовившись, означало гарантированно убить зверя.

Первым делом мне нужна чистая, сухая и тёплая зона для послеоперационного ухода. Я подошёл к самой большой клетке, стоявшей в углу, в которой до этого лечилась кошка, взял ведро, налил чистой воды и добавил несколько капель «Экстракта Железнолиста». Резкий, чистый запах полыни разлился по воздуху. Смочив в растворе грубую щётку, принялся драить каждый прут, каждую планку пола клетки. Затем протёр всё тряпкой, смоченной в свежем растворе. Клетка заблестела сырым деревом и холодным металлом.

Следом взял несколько охапок свежего сена и застелил дно клетки толстым, мягким слоем. Осторожно, стараясь не трясти и не переворачивать зверя, взял его на руки и уложил на свежее сено. Его дыхание по-прежнему было поверхностным и частым.

Настала очередь инструментов. Я подошёл к полкам, где лежало наследство прошлых поколений. На нижней полке находились железные орудия: грубые ножи разной формы и степени затупленности, массивные щипцы с зазубренными губками, острые крючья на деревянных ручках, пилки с почти стёртыми зубьями.

Я вытащил их, разложил на столе и стал отбирать то, что могло пригодиться.

Первым делом взгляд скользнул по ножам. Выбрал два: один — короткий, с узким, слегка изогнутым лезвием, напоминавший обвалочный. Им можно аккуратно рассекать ткани. Второй — покороче и потолще, с прямым лезвием, похожий на скальпель с рукоятью. Им удобно делать первичный разрез.

Следом щипцы — длинные, с тонкими, чуть загнутыми на концах губками. Они идеально подходили для извлечения инородных тел из глубины раны.

Затем взял небольшой, с тупым закруглённым концом, крючок, что мог пригодиться для отведения тканей, и, наконец, выбрал маленькую, с мелким зубом, пилку — на случай, если придётся подпиливать кость (не дай бог, конечно).

Этого минимума должно хватить, но для полноценной операции нужны ещё хотя бы чистые тряпки за неимением марлевых тампонов. Теперь всё это нужно довести до рабочего состояния, ведь тупым и ржавым железом можно только нанести дополнительные травмы.