Книга Кодекс Магических Зверей 2, страница 11 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Я, молчавший всю дорогу, вдруг услышал собственный голос. Усталый, хриплый, но на удивление твердый.

— К лекарю.

— Тоже капитаном хочешь стать? — спросил рыжебородый, но я его проигнорировал.

Леннокс резко обернулся.

— К какому? Я же говорю — все лавки закрыты!

Медленно снял с плеча ранец и посмотрел ему прямо в глаза.

— А я, по-твоему, кто?

В отряде повисла тишина. Леннокс замер, уставившись на меня. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Ты… у тебя что, есть собственная лавка⁈ — выдохнул он наконец.

Я кивнул. Торвальд, стоявший рядом, почти одобрительно хмыкнул.

— Веди, лекарь, — коротко бросил он.

Я развернулся и зашагал в сторону района Отверженных. Люмин, учуяв знакомое направление, приободрился и затрусил рядом. Отряд двинулся за мной.

Мы шли через ночной город мимо закрытых лавок и таверн, мимо спящих домов и редких пьяных прохожих, шарахающихся от нашей мрачной процессии, и с каждым шагом ко мне возвращались силы. Странное дело, я вел их к себе домой, к своей лавке, к месту, которое еще недавно казалось чужим, а теперь стало единственным убежищем в этом безумном мире.

Вот и знакомая дверь с табличкой «ЗАКРЫТО», которую я прибил перед уходом. Достал из кармана ключ, с лязгом снял тяжелый замок и толкнул створку.

В лицо ударил запах сухих трав, чистоты и едва уловимый аромат «Железнолиста». Лавка, которую я привел в порядок после погрома, встретила нас уютным полумраком.

— Заносите его и кладите на стол, — скомандовал я, зажигая масляную лампу. Тусклый свет озарил полки с лекарствами, стол в центре, клетки в углу.

Торвальд и Леннокс осторожно, стараясь не потревожить раненого, внесли носилки и переложили камнегрыза на стол. Зверь жалобно пискнул, но даже не открыл глаза.

— Теперь все на выход, — сказал я. — Леннокс, ты тоже иди. Если будешь под ногами путаться, только хуже сделаешь.

Парень хотел что-то возразить, но Торвальд, не тратя времени на слова, просто схватил его за плечо и вытолкал за дверь.

— Делай свою работу, лекарь, — бросил он напоследок, забрал носилки и закрыл дверь снаружи.

Я остался один. Точнее, не совсем. Люмин, радостно пища, носился по лавке, обнюхивая каждый угол. Он был дома, и это перекрывало всю его усталость.

Первым делом я аккуратно снял ранец, поставил его на пол и открыл.

— Вылезай, боец, — прошептал я, заглядывая внутрь.

Крох заворочался, высунул морду и осоловело заморгал. Сапфировые глаза обвели знакомое помещение, втянули родные запахи. Он замер на мгновение, а потом, словно приняв какое-то решение, попытался выбраться наружу.

Я помог ему, вытащил из ранца и отнёс в спальню, уложив возле кровати. Люмин тут же бросился к нему, суетясь и попискивая. Я посмотрел на них и улыбнулся.

— Отдыхайте, — тихо сказал им и вернулся к столу.

Первым делом осторожно снял повязку. Рана выглядела… хорошо. Нет, не просто хорошо — отлично! Краснота вокруг почти исчезла, отек спал, швы, наложенные в полевых условиях, держались крепко, края раны стянуты ровно, без нагноений.

— Ну ты даешь, — прошептал я, обращаясь к зверю. — Крепкий орешек.

Камнегрыз приоткрыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха, только усталость и… доверие? Он словно понимал, что этот двуногий не причинит ему вреда.

Я приготовил раствор «Железнолиста», смочил чистую тряпицу и осторожно протер кожу вокруг раны, удаляя остатки мха, следом наложил новую, чистую повязку, стараясь не слишком туго, чтобы не нарушить кровообращение. Камнегрыз дернулся, но даже не пискнул.