Книга Кодекс Магических Зверей 2, страница 44 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Это что? — Леннокс подозрительно уставился на пузырек.

— То, что нам поможет, — пояснил, разводя его в ведре с водой.

Смочив тряпку в ведре, продолжил тереть подоконник и жир действительно начал поддаваться. Леннокс, вооружившись второй тряпкой, присоединился ко мне. Затем мы вымели из-под кровати такие пласты пыли, что впору было археологические раскопки проводить. Закончив, с удвоенной энергией принялись драить все горизонтальные поверхности, до которых могли дотянуться.

— Слушай, — снова заговорил Леннокс, полоща грязную тряпку в ведре, вода в котором уже через пять минут приобрела цвет крепкого чая. — А может, ну его? Я могу и на полу в главном зале поспать. Там, по крайней мере, чисто и не воняет.

— Уже сдаешься? — спросил я, оглядывая комнату.

Леннокс фыркнул и продолжил тереть. После открыли сундук и, не сговариваясь, вытряхнули все его содержимое в кучу для последующей стирки. Тряпки были такими старыми, что, казалось, помнили прежнего хозяина ещё в младенчестве.

Через час с небольшим комната изменилась до неузнаваемости. Бутылки исчезли, пол стал чистым, подоконник сиял первозданной чистотой, даже доски, казалось, вздохнули свободнее.

Я оглядел результаты наших трудов и почувствовал удовлетворение, сравнимое разве что с удачно проведенной операцией.

— Жить можно, — констатировал Леннокс, вытирая пот со лба и открывая окно для проветривания.

— Можно, — согласился я. — Но перед тем, как ложиться, не помешало бы помыться.

Мы вышли во двор. Ночь уже окончательно вступила в свои права, небо окрасилось звёздами, и где-то вдалеке ухал филин. Воздух после духоты комнаты показался невероятно свежим.

Открыл дверь в баню, и изнутри пахнуло чем-то травяным.

— Сейчас растопим, — сказал ему. — Ты пока неси воду, а я всё подготовлю.

Леннокс кивнул и отправился к колодцу. Пока он носил вёдра, я растопил печь и поставил два чугунных котла с водой нагреваться. Огонь весело заплясал, пожирая сухое дерево.

— Готово, — констатировал я, когда каменка загудела, раскаляясь. — Пусть теперь прогревается.

Мы вернулись в дом, взяли чистое белье на смену, перенесли в баню кучу с грязным бельём, и снова вышли во двор. Через некоторое время баня прогрелась как надо — жар стал плотным, обжигающим. В предбаннике мы разделись и Леннокс сразу нырнул в парилку, я же, оставив его париться, сперва занялся делом.

Взял мыло, смешал в большом тазу горячую и холодную воду, и принялся за стирку. Грязное белье из комнаты прежнего хозяина, моя собственная одежда, пропахшая за последние дни потом, кровью и травой, вещи Леннокса — все отправилось в таз. Я тер, полоскал, выбивал о стенки и снова тер, чувствуя, как с каждым движением уходила не только грязь, но и какая-то тяжесть, осевшая на душе за последние дни.

Леннокс вышел из парилки красный, как рак, распаренный и довольный. Увидев меня, склонившегося над тазом, он удивленно присвистнул.

— Ты и это умеешь? — спросил он, вытирая пот с лица. — Хозяйственный какой.

— Приходится, — отозвался я, выбивая очередную простыню. — Не в грязном же ходить.

Леннокс хмыкнул.

— Давай помогу, — предложил он, когда я начал развешивать белье на веревках, натянутых в предбаннике.

Мы быстро всё развесили. Простыни, рубахи, штаны и остальное тряпьё покачивалось в теплом воздухе, и от них пахло мылом и чистотой, а не тем кошмаром, что был в комнате.