Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 13 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Тем временем мужчина начал медленно ходить вокруг нас. Иногда он останавливался на несколько секунд, иногда делал шаг резче, стуча каблуком о сухую землю.

Ни команд, ни мячиков, ни бросков камней.

Первые минуты я не понимал, зачем всё это нужно. Оба зверя устали, тренировка явно подошла к концу, почему бы просто не отпустить их? Зачем это странное хождение по кругу?

Прошла минута, две, три. Уши Кроха постепенно расслабились и прижались к голове. Дыхание Люмина стало глубоким, размеренным. Я заметил, что мышцы обоих зверей визуально расслабились, напряжение после упражнений утекало, как вода из песка.

Четвёртая минута, пятая. Наконец Хольц остановился.

— Достаточно.

Звери одновременно открыли глаза и начали медленно подниматься.

— Что сейчас было? — спросил я с интересом.

Хольц посмотрел на меня, и его взгляд стал чуть мягче.

— После работы нужен контролируемый переход к покою, иначе половина усилий прошла бы впустую.

— Понял, — сказал я тихо. — Когда следующее занятие?

— Послезавтра, здесь, в это же время.

Хольц повернулся, сделал два шага к выходу, но внезапно остановился. Что-то подсказало мне, что этот момент важнее всей тренировки.

Тренер стоял ко мне спиной. Прошла секунда, две, три. Наконец, он повернулся и посмотрел на зверей. Его взгляд прошёл по Люмину, который сидел, вылизывая лапу, потом по Кроху, который посмотрел на тренера в ответ.

Хольц открыл рот, но не произнёс ни слова. Мышцы челюсти напряглись, на виске запульсировала жилка, он явно подбирал слова с особой тщательностью, мысленно примеряя и отбрасывая их одно за другим. Взгляд на мгновение устремился в сторону, брови слегка сдвинулись, потом так же внезапно расслабились. Лицо разгладилось, напряжение ушло, и он наконец произнёс, скорее всего, не совсем то, что собирался изначально:

— На следующее занятие принеси корм, которым ты их кормишь.

И, развернувшись, ушёл. Через десять секунд его силуэт скрылся, а я остался на залитой солнцем площадке с двумя уставшими, разморённым зверями.

Зачем ему понадобился мой корм? Он точно что-то заметил. Скорее всего изменения, которые произошли с мохнатыми за считанные дни, оценил их масштаб, и решил, что это из-за корма. Что ж, посмотрим, что будет дальше.

Я присел рядом со зверями. Люмин перевернулся на спину, подставив пузо. Его золотистая шерсть сияла в утреннем свете. Крох положил голову мне на колено, и я почувствовал через ментальную связь тёплую волну усталости.

Я достал из ранца кусок мяса и дал Кроху. Зверь обнюхал его, аккуратно взял зубами и начал жевать, затем вынул морковку и дал Люмину — тот схватил её, хрустнул и зажмурился от удовольствия.

— Молодцы, — сказал я тихо.

Я сидел на тёплой земле, гладил своих зверей и думал о том, что сегодня произошло нечто большее, чем тренировка. Каждое упражнение Хольца имело смысл.

Мы с тренером говорили на разных языках, пользовались разными терминами, но делали одно и то же — смотрели на живое существо и видели, что ему нужно.

Солнце припекало плечи. Арена просыпалась, с основного поля долетали голоса, лай и свист.

Я поднялся, отряхнул штаны. Люмин вскочил следом, встряхнулся, и мелкие пылинки разлетелись золотистым облачком. Крох поднялся степенно, потянулся, потом посмотрел на меня и тихо, еле слышно, фыркнул. Почти по-человечески, будто говорил: «Ну что, пошли домой?»