Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 106 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Однако, прежде чем откинуть крышку, постоял посреди погреба и медленно сделал круг вокруг себя, прикидывая, где расположить ледяной камень. Выбрав, как мне показалось, лучшее место, подошёл к нему и приоткрыл шкатулку.

Из щели тут же повалила лёгкая морозная дымка, медленно оседая на пол. Уже через минуту по лицу пробежал холодок, а спустя две всё подземное хранилище заполнилось прохладой.

— Ну ничего ж себе, — сказал я вслух.

Положив шкатулку в нишу, обмотал ладонь несколькими слоями тряпок, полностью открыл крышку и, схватив камень, быстро опустил его рядом с ларцом.

Ну что, наконец-то у меня появился собственный холодильник! А еще очень интересная шкатулка, которая может пригодиться в Лесу.

Я спрятал её обратно в ранец и напоследок осмотрел погреб, который стремительно становился холодным.

— Ляпота, — пробормотал я, прихватил бобы с мясом и полез наверх.

Вернувшись в лавку, оставил ранец в коридоре, а шкатулку отнес на склад. Затем разжёг очаг, подогрел в котелке еду, разложил её по двум мискам и поставил на стол.

Ларк, почувствовав аппетитный аромат, перебрался на кухню, поддерживая ладонью тряпицу.

— Снимай уже, — сказал я.

— Не командуй больным человеком, — проворчал он, но влажную ткань всё-таки убрал.

Мы сели друг напротив друга и принялись за еду.

— Слушай, — буркнул Ларк, не отрывая глаза от миски. — Я понял, в кого ты такой ворчун.

— Ну давай, удиви меня, — хмыкнул я.

— В мать пошёл.

Я остановил ложку на полпути ко рту. Дядя приподнял голову и, увидев мою реакцию, тихонько усмехнулся.

— Она тоже всех воспитывала, — спокойно добавил он. — Меня в особенности.

— Что-то слабо верится, — скептически ответил я, продолжив есть.

— А ты поверь. Я как-то весной припёрся в лавку простуженный, в одной рубахе, так она заставила меня раздеться, обтёрла, укутала в три одеяла и неделю из постели не выпускала. А ещё всё время попрекала, что я не мужик, а взрослый болван.

Я лишь улыбнулся, ведь даже не знал эту женщину. Несколько минут мы молча ели. С соседнего двора донёсся стук закрываемых ставен, где-то неподалёку с грохотом проехала телега. Закат уже медленно сползал по стене.

Когда миски опустели, я заварил чай, купленный на рынке. Разлил ароматный напиток по двум глиняным кружкам и только собрался сесть, как со стороны двери донесся стук.

Чертыхнувшись, подошёл к створке.

— Кто там? — спросил я.

— За кормом, — ответил знакомый голос.

Я отодвинул засов и отворил дверь. На пороге стоял представитель Миры.

— Минуту, — произнес я.

Спустившись в погреб, почувствовал приятный прохладный воздух. Подошел к каменным нишам, переложил в мешок сорок порций корма и вернулся к двери.

Мужчина, как всегда, всё проверил, отсчитал девять серебряных марок, положил их мне в ладонь, кивнул на прощание и ушёл.

Вернувшись на кухню, подбросил в очаг колотые дрова, опустился на табурет и отпил из кружки. Чай оказался хорошим, без кислинки.

— Дядь, — сказал я, сделав очередной глоток.

— Что?

— Утром я уйду на тренировку к Хольцу.

Ларк хмыкнул.

— Иди, иди, — отозвался он, не глядя. — Только зверей не загоняй, и еду из погреба достань, а то я оттуда не выйду.

— Договорились.

Я помолчал, поставил кружку на стол и вспомнил про обновки.

— А, и ещё кое-что, — добавил я как бы между прочим и на минуту вышел в коридор.