Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 75 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Система, есть идеи, как продлить работоспособность узла без подпитки маной?

Я подождал несколько минут, но ответа не последовало. Ладно, подумаю над этим на свежую голову. К тому же нужно не забыть создать новый узел, неделя давно прошла.

Медленно поднялся, отряхнул колени и нарвал по нескольку мясистых листьев сочников с каждого куста. Промыв их, положил в миски Кроха, Люмина и Брумиша. Зайцелоп, почуяв вкусняху, тут же спрыгнул с колен Ларка и засеменил ко мне.

— Эй! — сонно возмутился дядя.

— Тебя предали, — констатировал я. — Что поделаешь, такова жизнь.

— Из-за еды меня ещё не бросали.

Дядя принюхался, повернул голову в сторону открытой двери и, увидев накрытый стол, оживился, мгновенно забыв о предательстве ушастого.

Я помог ему подняться. Ларк оперся на плечо и заковылял в лавку, бормоча под нос что-то про «человеческую еду» и «нормальную жизнь».

За столом я следил, чтобы дядя не жадничал и тщательно прожевывал пищу. Он ворчал, но послушно замедлялся. Уже после третьей ложки его веки потяжелели, а на пятой он замер, уставившись в тарелку с таким видом, будто решал философскую задачу. Наконец, отодвинув тарелку, он отпил компот и сонно произнёс:

— Всё, племяш, больше не могу… Кажется, засыпаю.

— Тогда пойдем, — отозвался я и поднялся из-за стола.

Я закинул его руку себе на плечи, помог встать и повёл в свободную комнату. Когда опускал дядю на постель, он попытался что-то проворчать, но отключился прежде, чем голова коснулась подушки.

Я постоял над ним секунду, заботливо накрыл одеялом и вышел, тихо прикрыв дверь.

Посуду мыл медленно. Крох устроился у моих ног и тут же засопел. Люмин уснул на табурете, свесив одно ухо, а Брумиш ушёл в загон и тоже задремал.

Когда я добрался до кровати, последней ускользающей мыслью была росянка, которую ещё не посадил.

Меня разбудил Люмин. Он, не церемонясь, забрался на мою грудь, ткнулся холодным носом в подбородок и отправил через нить образ моркови размером с дом, вокруг которой восторженно скакал зайцелоп.

— Уйди, — пробормотал я в подушку.

Образ моркови сменился картинкой голодающего зайцелопа, который из последних сил протягивал лапку к небу.

— Артист.

Нос ткнулся вновь, на этот раз сопровождая прикосновение отчаянным писком.

Я приоткрыл один глаз. Люмин, прижав уши, смотрел на меня огромными несчастными глазами, мол, хозяин, ну сколько можно дрыхнуть, пора завтракать.

— Сколько времени?

Зайцелоп моргнул и ничего не ответил. Ну да, кого я спрашиваю…

Я сел на кровати и потёр глаза. За окном рассвело — судя по мягкому свету, сейчас раннее утро.

Тело отозвалось ноющей болью во всем теле. Спина, плечи, бёдра, икры — семь дней в Лесу не прошли даром.

— Ничего страшного, — сказал я вслух. — Пройдёт.

Крох поднял морду с пола, оценил моё состояние и попытался изобразить сочувствие, но получилось не очень убедительно.

Я поднялся и, выйдя из спальни, тихонько заглянул к Ларку. Дядя лежал в той же позе, в какой заснул, и глубоко дышал. Хорошо, пусть спит.

Выйдя во двор, я подошёл к колодцу, набрал полное ведро и, плеснув воду на лицо, шею, плечи, постоял минуту, наслаждаясь моментом.

Накормив зверей свежим сочником, я решил отправиться за ингредиентами для кормов.

Стоило мне взять ранец, как Люмин и Крох тут же пристроились у ног, всем видом показывая, что одного меня не отпустят. Я присел и погладил их по головам.