Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 77 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

К двадцать пятому я приготовился к давлению, однако… Оно возникло лишь к двадцать шестому и было куда… мягче. Я замер, прислушиваясь к ощущениям. В принципе… можно продолжить. Так, спокойно, не торопись.

Двадцать седьмой шарик, двадцать восьмой, двадцать девятый… Я работал медленно, приготовившись отступить при первом тревожном сигнале.

На тридцатом шарике возникло покалывание в висках, а в ушах появился лёгкий звон.

— Так-так, — пробормотал я. — Любопытно.

Тридцать первый, тридцать второй. Звон в ушах усиливался. На тридцать третьем шарике я почувствовал, как на плечи навалилась тяжесть.

Тридцать четвёртый, тридцать пятый… Я выдохнул и опустил руку. Звон в ушах стал сильным, виски пульсировали, а между лопатками побежал противный пот. Достаточно. Видимо, это мой новый предел.

Я аккуратно отодвинулся от стола, присел на табурет и долго смотрел в окно, не в силах даже улыбнуться.

Тридцать пять… На десять порций больше прежнего потолка.

Неделя в Лесу и питание мясом магических зверей сделали своё дело: каналы окрепли и расширились. Для перехода на новый ранг этого не хватило, но, тем не менее, результат чувствовался.

Я улыбнулся. Покалывание в висках держалось ещё минут пять. Когда стало легче, поднялся, аккуратно завернул шарики в тряпицы, пометил мелом и отнёс в погреб. Взяв с собой три порции с обольстителем, направился на кухню и разложил еду по мискам.

Стоило подойти к загону, как Брумиш тут же открыл глаза. Видимо, он научился различать мои шаги по принципу: «целитель идёт с пустыми руками» или «целитель несёт еду». Второй вариант ему явно нравился больше.

— Держи, друг, — я поставил перед ним миску.

Бронебрус уткнулся в неё мордой и принялся уплетать корм с такой радостью, будто его не кормили неделю.

Крох съел свою порцию в три захода, чинно и не торопясь. Люмин атаковал миску, как штурмовая бригада узкие ворота. Перевернул её, но, быстро сообразив, что ничего не выиграл, принялся подбирать куски с пола. При этом он всем видом давал понять, что именно таков и был его план с самого начала.

Вымыв миски, я вернулся на кухню и услышал в коридоре шорох. Заглянув в него, заметил, что из проёма дядиной спальни высунулась взъерошенная голова.

— Племяш…

— Доброе утро, соня, — хмыкнул я.

— Какое там… Жрать хочу, а тело еле двигается.

— Так ложись, я принесу.

— Да как-то неудобно, чай не девица, — неуверенно отозвался Ларк, почесав голову.

— Неудобно, когда одежда жмет, — сказал я, подойдя к нему. — Ложись, тебе нужно отдыхать.

Дядя скривился, но возражать не стал. Развернувшись, он присел на край кровати и посмотрел на меня с видом мученика.

— Что-то я совсем расклеился.

— Это нормально, скоро пойдешь на поправку.

— Нет, племяш, это паршиво, — проворчал он, заваливаясь на кровать.

Я не стал с ним спорить. Сходил в погреб, разогрел на очаге молочную кашу, добавил в неё тёртую морковь и ложку мёда, а после наполнил кружку прохладным компотом.

— Угощайся, — я поставил всё на табурет у кровати.

Ларк смотрел на кашу, как на старого друга, которого не видел тысячу лет. Он поднёс ложку ко рту, попробовал и блаженно прикрыл глаза.

— Святые старцы, вкусно-то как.

— Только не торопись, жуй медленно.

— Угу.

Я устроился рядом на табурете, и тоже принялся за еду. Пару минут мы сидели молча, затем Ларк, не поднимая глаз, тихо проговорил: